Я возвращаюсь к анализу состояния общества в период пандемии через какое-то время после ее официального завершения, чтобы зафиксировать вот что: человечество вроде бы победило коронавирус, но цена этой победы была достаточно высокой. И речь не о деньгах, но скорее о сжимании пространства свободы: вирус ушел, а границы так и не открылись. С переходом от состояния пандемии к состоянию войны тенденции к изоляции и самоизоляции, связанные с обеспечением безопасности, равно как и действие других описанных Фуко властных механизмов – дисциплины и исключения, – никуда не деваются и даже усиливаются: только теперь это дискурс не медицинский, а чисто политический и геополитический. Защита от вируса превратилась в защиту от внешних и внутренних врагов государства, гигиенические мероприятия – в политические чистки.
Важно отметить, что ковидные практики изоляции 2020–2022 годов имели ярко выраженный санитарно-гигиенический характер. Люди не только закрывались в помещениях, поддерживая связь с внешним миром через посредников-курьеров, но прежде всего пытались защитить от внешней угрозы свои лица и тела. В ход шли защитные костюмы, медицинские маски, одноразовые перчатки, антисептические средства. Основное внимание было сосредоточено не столько на контроле над телами со стороны власти, сколько на самостоятельно применяемых индивидами технологиях самозащиты, и прежде всего на рутинном выстраивании системы физических барьеров, которые должны были препятствовать распространению вируса. Индивидуальная ответственность в такой ситуации становится предметом рефлексии и дискуссии, чрезвычайно усложняя потребительский выбор. Поскольку вирус невидим, а его носителя в отсутствие выраженных симптомов и внешних проявлений нельзя однозначно идентифицировать, человек вынужден принимать множество ситуативных решений: стоит ли в той или иной ситуации надеть маску или перчатки, нужно ли встречать курьера в специальном защитном халате, как не допустить заражения вирусом через наличные деньги или банковские карты, как обеззаразить покупки, как избежать передачи инфекции через нажатие на дозатор флакона с дезинфектором? Чем более тщательно продумываются стратегии самоизоляции, тем вероятнее осознание того факта, что цепь барьеров не может быть сплошной и при необходимом для поддержания жизнедеятельности контакте с внешним миром где-то обязательно откроется брешь.
Самоизоляция – это парадигматическая точка, в которой сходятся две серии означающих, связанные с болезнью, – инфекция и невроз. Неудивительно, что во время пандемии симптомы ОКР могут усилиться и состояние того, кто и так страдал от страха чем-нибудь заразиться, – резко ухудшиться[123]. Следующий фрагмент описывает ежедневные гигиенические процедуры человека с диагностированным ОКР, который, по собственному признанию, всю жизнь готовился к пандемии коронавируса, постоянно занимаясь наведением чистоты и оттачивая до совершенства свои техники дезинфекции:
Теперь, когда я приношу продукты из супермаркета, я складываю их в одном и том же углу квартиры, куда я редко захожу. Туда же я ставлю свою обувь, если я ненароком наступил на использованный пластырь или жвачку. Я тщательно мою руки. Я вытряхиваю из упаковок все, что можно, и откладываю в сторону, поскольку точно знаю, что эти предметы чистые. Затем я методично обрабатываю все остальные покупки дезинфицирующей жидкостью и складываю в другую сторону. Я снова мою руки и кладу покупки в шкаф или в холодильник[124].
