– Нет, будет не так. Ты ведь терпеть не можешь тяжелую работу. Ты вернешься домой и выйдешь замуж за богатого человека и все свои дни проживешь в роскоши и довольстве, – предсказала Джо.
– Твои предсказания иногда сбываются, но мне не верится, что сбудется и это. Мне, конечно, хотелось бы, чтобы оно сбылось, ведь если я сама не смогу стать художником, я хотела бы помогать тем, кто стал, – сказала Эми, улыбнувшись так, будто роль леди Баунтифул[155] устроила бы ее гораздо лучше, чем роль бедного учителя рисования.
– Гм! – произнесла Джо со вздохом. – Если ты этого желаешь, то так оно и будет, потому что твои желания всегда исполняются, мои же – никогда.
– А ты хотела бы поехать? – спросила Эми, в задумчивости пошлепывая ножом по собственному носу.
– Еще бы!
– Хорошо, через год-два я тебя вызову и мы станем копаться на Форуме в поисках древностей и осуществим все наши планы, которые мы так много раз строили.
– Спасибо, я напомню тебе о твоем обещании, когда наступит этот радостный день – если он когда-нибудь наступит! – отозвалась Джо благодарно, принимая это несколько туманное, но великолепное предложение.
Оставалось не так уж много времени на подготовку, и до самого отъезда Эми весь дом стоял вверх дном. Джо переносила все это очень хорошо вплоть до последнего трепетания голубой ленточки, исчезнувшей вдали, а тогда она укрылась в своем убежище на чердаке и рыдала там до тех пор, пока хватало сил на рыдания. Эми тоже держалась вполне стойко, пока не отплыл пароход. Тут, как раз когда готовились поднять трап, ею вдруг овладела мысль о том, что скоро-скоро целый океан станет катить свои волны между нею и теми, кто ее так нежно любит, и она не могла оторваться от Лори, оставшегося на палубе последним из провожавших, и, всхлипнув, сказала:
– Ах, позаботьтесь о них за меня, и если что-то случится…
– Конечно, моя дорогая, обязательно! И если что-то случится, я приеду, чтобы тебя утешить, – прошептал Лори, которому даже во сне не могло бы присниться, что его и в самом деле призовут исполнить свое обещание.
Так уплыла Эми, чтобы отыскать для себя Старый Свет, который всегда предстает юным глазам новым и прекрасным, а ее отец и друг смотрели ей вслед с берега, горячо надеясь, что ничто иное, кроме радостей и удач, не выпадет на долю этой девочки с радостным сердцем, которая махала им рукой на прощанье, пока они могли это видеть, а потом осталось лишь ослепительное сияние солнца на морских волнах.
Мои самые дорогие! Вот она – я, на самом деле сижу перед фасадным окном отеля «Бат», что на Пикадилли. Отель не очень модный, но дядюшка останавливался здесь сто лет тому назад и не захотел ехать ни в какой другой. Однако мы не собираемся долго здесь оставаться, и все это не так уж важно. Ах, я даже не знаю, как начать рассказывать вам о том, какое наслаждение мне доставляет буквально все! Я никогда не сумею, так что просто стану посылать вам отрывки из моей записной книжки, потому что, с тех пор как отправилась, я ничего другого не делаю, кроме набросков и записей. Я послала вам строчечку из Галифакса, когда чувствовала себя ужасно несчастной, но после этого все у меня пошло замечательно, я редко болела, почти весь день проводила на палубе, где было множество приятных людей, которые меня развлекали. Все были со мною очень добры, особенно офицеры. Не смейся, Джо, джентльмены на борту корабля действительно совершенно необходимы, чтобы было за кого держаться или кто мог бы тебе услужить, а так как заняться им нечем, то чистое милосердие – заставлять их приносить пользу, иначе, боюсь, они докурились бы до смерти.
Тетушка и Фло все время чувствовали себя нехорошо и не хотели, чтобы их беспокоили, так что, сделав для них все, что могла, я выходила и прекрасно проводила время. Какие прогулки по палубе, какие закаты, какой великолепный воздух и волны! Это было почти так же возбуждающе, как быстро скакать верхом, когда мы устраивали грандиозные скачки. Как жаль, что Бет не могла поехать, это принесло бы ей так много пользы. А вот Джо сразу бы взобралась и уселась в грот-мачтовой бочке[156], или как она там называется, эта штука высоко наверху. Джо подружилась бы с судовыми механиками и подудела бы в капитанский рупор – в какой восторг она бы здесь пришла!
Все это было божественно, но я обрадовалась, увидев побережье Ирландии, и она мне очень понравилась – я нашла ее очень красивой, такой зеленой и солнечной, с коричневыми хижинами там и сям, развалинами на вершинах некоторых холмов и с дворянскими имениями в долинах, где в парках пасутся олени. Утро было раннее, но я не пожалела, что встала, чтобы все это увидеть, потому что залив был полон маленьких лодок, берег необычайно живописен, а над головой моей – розовый небосвод. Я никогда этого не забуду.
В Квинстауне[157] один из моих новых знакомых – мистер Леннокс – покинул нас, а когда я сказала что-то про озера Килларни[158], он вздохнул и, устремив на меня взгляд, пропел:
