Сегодня погода прекрасная, и мы отправились в Гайд-парк, он совсем рядом, потому что мы оказались гораздо более аристократичными, чем выглядим. Герцог Девоншир живет по соседству с нами, я часто вижу его лакеев, бездельничающих у задних ворот, да и дом герцога Веллингтона тоже недалеко. А какие зрелища я там видела, мои дорогие! Все равно что в журнале «Панч» карикатуры смотреть: толстые престарелые аристократки катили там в своих красных и желтых каретах, с великолепными джеймсами[161] в шелковых чулках и бархатных камзолах, стоящими на запятках, и с кучерами в пудреных париках впереди. Нарядные горничные с такими румяными детишками, каких я никогда не встречала, интересные девицы с полусонными лицами, лондонские денди в причудливых английских шляпах, синевато-бледные подростки, болтающиеся вокруг, и рослые солдаты в коротких красных куртках и кепи пирожком, сдвинутых набекрень, – они такие смешные, что мне ужасно захотелось их зарисовать.
«Роттен-Роу» на самом деле означает «Route de Roi»[162], то есть «путь короля», только сейчас он больше походит на школу верховой езды, чем на что-то другое. Лошади великолепны, и мужчины, особенно грумы, ездят хорошо, но женщины напряженно застывшие и подскакивают, что не соответствует нашим правилам езды. Мне ужасно захотелось показать им неистовый американский галоп, до того торжественно они рысят взад и вперед в своих узких амазонках и цилиндрах, похожие на женщин из игрушечного Ноева ковчега. Тут ездят верхом все – старики, пожилые дамы, маленькие дети, а молодежь здесь вволю флиртует. Я видела, как одна пара обменялась розовыми бутонами, ведь сейчас модно носить в петлице розовый бутон, и мне показалось, что это довольно милая придумка.
Во второй половине дня – в Вестминстерское аббатство, только не ждите, что я это стану описывать, такое невозможно, так что я просто скажу – это было возвышенно! А вечером мы пойдем смотреть Фештера[163], что станет достойным завершением самого счастливого дня моей жизни.
Уже очень поздно, но я не могу позволить моему письму отправиться утром в путь без рассказа о том, что случилось вчера вечером. Как вы думаете, кто к нам явился, когда мы пили чай? Английские друзья Лори – Фред и Фрэнк Воуны! Я так удивилась! Да я бы их и не узнала, если бы не визитные карточки. Оба такие рослые, с усами, Фред красив – в английском духе, а Фрэнк чувствует себя гораздо лучше, так как теперь он только прихрамывает и никакие костыли ему не нужны. Они от Лори узнали, где мы остановимся, и пришли пригласить нас к себе домой, но дядюшка не пожелал пойти, так что мы ответим на их визит одни и повидаем их, когда сможем. Они пошли в театр вместе с нами, и мы совершенно замечательно провели все это время, потому что Фрэнк целиком посвятил себя Фло, а мы с Фредом говорили о прошлых, настоящих и будущих веселых развлечениях так, словно были знакомы друг с другом всю жизнь. Скажите Бет, что Фрэнк спрашивал о ней и был огорчен, услышав, что она нездорова. Фред рассмеялся, когда я заговорила о Джо, и просил передать «самый почтительный привет ее огромной шляпе». Они оба не забывают про «Бивуак Лоренс», о том веселье, каким мы там наслаждались. Кажется, целая вечность прошла с тех пор, не правда ли?
Тетушка стучит мне в стенку уже в третий раз, так что мне надо остановиться. Я и правда чувствую себя так, будто я – распущенная лондонская аристократка, сижу тут поздно ночью и пишу, а комната полна красивых вещей, а в голове моей – мешанина из парков, театров, новых платьев и галантных существ, восклицающих «ах!» и покручивающих свои белокурые усы с истинно английской аристократичностью. Мне так хочется увидеть всех вас, и я, несмотря на всю эту чепуху, остаюсь по-прежнему вашей любящей
Дорогие девочки!
В предыдущем письме я писала про наш лондонский визит и про то, как Воуны были добры к нам и какие приятные встречи они для нас устраивали. Однако поездки в Хэмптон-Корт и Кенсингтонский музей доставили мне больше удовольствия, чем все другое, потому что в Хэмптоне я видела картины Рафаэля, а в музее – залы, полные картин Тёрнера, Лоренса, Хогарта и других великих художников. День, проведенный в Ричмонд-парке, был очарователен. Нам устроили настоящий английский пикник, и мне там на долю пришлось гораздо больше великолепных дубов и оленьих группок, чем я могла зарисовать. А еще я слышала соловья и видела взлетающих в небо жаворонков. Мы «сделали» почти весь Лондон – сколько душе было угодно – благодаря Фреду и Фрэнку, и нам было жаль уезжать, потому что, хотя англичане не так уж быстро вас принимают, они, если уж решились на это, ни с кем не сравнимы в своем гостеприимстве, как мне представляется. Воуны надеются встретить нас в Риме грядущей зимой, и я буду ужасно разочарована, если они этого не сделают, так как мы с Грейс стали большими друзьями, а мальчики очень милы, особенно Фред.
Ну вот, едва успели мы здесь обосноваться, как Фред объявился снова, сообщив, что приехал на каникулы и собирается в Швейцарию.
