Эта зима была хорошей и долгой, так как Джо не покидала миссис Кёрк до самого июня. Когда же подошло время отъезда, казалось, все и каждый были огорчены. Дети казались безутешными, а у мистера Баэра волосы на голове буквально стояли дыбом, потому что он всегда яростно их ерошил, если что-то его беспокоило.
– Едете томой? Ах, вы счастлиф, что имеете том, куда ехать, – проговорил он, когда Джо сообщила ему об этом, и сидел молча в уголке, теребя свою бороду, когда она устроила небольшой прощальный прием в тот последний вечер.
Уезжала она рано утром, так что попрощалась со всеми накануне, и когда пришел его черед, она сказала с большой теплотой:
– Ну что же, сэр, я надеюсь, вы не забудете приехать повидаться с нами, если как-нибудь попадете в наши края, не правда ли? Я никогда не прощу вам, если забудете, потому что я хочу, чтобы все мои узнали моего друга.
– Правда? Мне приехать? – спросил он, глядя на нее с высоты своего роста таким полным ожидания и надежды взглядом… Однако она этого взгляда не увидела.
– Да, приезжайте в июле – Лори тогда окончит колледж и вам понравится выпускное торжество в их актовом зале, ведь это будет для вас что-то новое!
– Он – тот ваш лучший друг, о ком вы мне говориль? – спросил он изменившимся тоном.
– Да, это мой мальчик Тедди, и я им ужасно горжусь. Мне очень хотелось бы, чтобы вы его увидели.
Тут Джо подняла глаза, не сознавая ничего иного, кроме собственного удовольствия от перспективы показать их друг другу. Что-то в выражении лица мистера Баэра напомнило ей, что в Лори она может обнаружить нечто большее, чем «лучшего друга», и именно потому, что ей особенно не хотелось выказать, что все между ними не так уж просто, она невольно покраснела, и чем более старалась удержаться от этого, тем более ярким становился ее румянец. Если бы не малышка Тина у нее на коленях, она не знала бы, что станется с нею дальше. К счастью, девчушка вдруг бросилась ее обнимать, так что на миг ей удалось спрятать свое лицо в надежде, что профессор ничего не заметит. Но он заметил, и его собственное лицо сразу утратило минутное выражение взволнованного ожидания и выглядело совершенно обычным, когда он сердечно произнес:
– Я опасаюсь, что не смогу делать время для этого, но я желаю этот друг много успех, а вам все счастье. Бох благослови вас.
С этими словами мистер Баэр тепло пожал Джо руку и, посадив к себе на плечо Тину, вышел из комнаты.
Но когда его племянники были уложены, он долго сидел в своей комнате у камина, а лицо его казалось усталым и полным
– Это все – не для меня, я не должен сейчас надеяться на это, – сказал он себе со вздохом, более похожим на стон. Затем, словно упрекая себя за тоскливое чувство, которого не мог подавить, он подошел к кровати и поцеловал две взлохмаченные головки на подушке, взял с каминной полки свою пенковую трубку, которой так редко пользовался, и открыл томик Платона.
Он делал все, что мог, и вел себя очень мужественно, но я не думаю, что двое буйных парнишек, трубка или даже столь любимый им Платон могли бы утешить профессора, достойно заменив ему и жену, и ребенка, и дом.
Несмотря на ранний час, на следующее утро он пришел на вокзал, чтобы проводить Джо, и благодаря ему она начала свое одинокое путешествие с приятным воспоминанием о знакомом лице, улыбавшемся ей в окно на прощанье, и с букетом фиалок для компании, но – что лучше всего – с радостной мыслью: «Ну что же, я не написала никаких книг, не заработала целого состояния, но зато завела себе достойного друга и постараюсь сохранить эту дружбу на всю жизнь».
Какими бы ни были к тому его мотивы, Лори в последний год учился так, что смог закончить колледж с отличием и произнес выпускную речь на латыни с изяществом Филлипса[210] и красноречием Демосфена, – так говорили его друзья. Там были все они: его дедушка – о, как же горд он был! – мистер и миссис Марч, Джон и Мег, Джо и Бет, и все с любовью восхищались им искренне и беспредельно, но юноши, в момент своего торжества, не очень высоко это ценят, однако после этого ничего подобного уже не получают от окружающих, какими бы ни были их дальнейшие триумфы.
– Мне придется остаться на этот треклятый выпускной ужин, но я буду дома завтра, рано поутру. Вы ведь придете встретить меня, как всегда, девочки? – спросил Лори, усаживая сестер в экипаж, когда окончились радостные события этого дня. Он сказал «девочки», но подразумевал Джо, ведь именно она поддерживала эту давнюю традицию. А у Джо не хватило решимости хоть в чем-то отказать своему великолепному, такому успешному мальчику, и она горячо отозвалась:
