– Ох, Тедди, простите меня! Мне до отчаяния жаль, я способна была бы убить себя, если бы это хоть как-то могло помочь! Я вовсе не хотела, чтобы вы так тяжело все это восприняли. Ведь я ничего с этим не могу поделать. Вы же сами знаете – человек не может заставить себя полюбить кого-то, если он не любит! – вскричала Джо безыскусно, но с глубоким сожалением, тихонько поглаживая плечо Лори и вспоминая, как он когда-то давно так же утешал и ее.
– Иногда может, – раздался приглушенный голос от столба. – Только я не верю в такую любовь, и лучше мне ее даже не пробовать, – последовал решительный ответ.
Последовало долгое молчание, во время которого дрозд на иве у реки заливался жизнерадостной песней, а высокая трава шуршала под ветерком. Вскоре Джо произнесла очень серьезно, сев на ступеньку перелаза:
– Лори, я хочу что-то вам сказать.
Лори вздрогнул, словно в него выстрелили, вздернул голову и с яростью в голосе выкрикнул:
– Не говорите мне об этом, Джо, сейчас я этого не вынесу.
– О чем не говорить? – спросила она, пораженная его яростью.
– О том, что вы любите этого старика.
– Какого еще старика? – резко спросила Джо, полагая, что он имеет в виду своего деда.
– Этого чертова профессора, о котором вы все время писали. Если вы скажете, что полюбили его, я знаю – я совершу что-нибудь отчаянное! – И Лори выглядел так, словно и вправду был готов сдержать свое слово: кулаки его были сжаты, глаза гневно сверкали. Джо чуть не рассмеялась, но сумела удержаться и сказала с горячностью, ибо ее тоже все это взбудоражило:
– Не надо браниться, Тедди! Он вовсе не стар и вовсе не так плох, он хороший и добрый человек и самый лучший мой друг, почти такой же, как вы. Очень прошу вас – не злитесь. Я хочу, чтобы все было по-доброму, но чувствую, что рассержусь, если вы станете плохо говорить о моем профессоре. Я ни малейшего представления не имею, как могла бы полюбить его или кого-то еще.
– Но вы же полюбите кого-нибудь со временем, и что тогда будет со мной?
– Вы тоже полюбите кого-нибудь еще, как всякий разумный мальчик, и позабудете все эти тревоги.
– Я не смогу полюбить никого больше, и я никогда вас не забуду, Джо. Никогда! Никогда! – Он топнул ногой, чтобы еще подчеркнуть смысл своих страстных слов.
– Что же мне с ним делать? – вздохнула Джо, подумав, что эмоции вовсе не так легко управляемы, как она полагала. – Вы же не выслушали того, что я собиралась вам сказать. Садитесь и послушайте, потому что я и правда хочу сделать все по-хорошему, хочу, чтобы вы были счастливы, – заговорила она, надеясь, что сумеет его хоть немного утешить здравыми рассуждениями, а это показывает, что она совершенно ничего не знала о любви.
В ее последних словах для Лори мелькнул лучик надежды, и он бросился на траву у ног Джо, облокотился на нижнюю ступеньку перелаза и устремил к девушке полный ожидания взгляд. Однако такая позиция отнюдь не способствовала – с точки зрения Джо – ни спокойной беседе, ни ясности мысли, ибо как могла бы она сказать жестокие слова своему мальчику, когда он неотрывно смотрел на нее глазами, полными любви и тоски, а на его ресницах все еще блестели горькие слезинки, порожденные ее жестокосердием? Она мягко повернула его голову прочь от себя и заговорила, поглаживая его вьющиеся волосы, которым он дал отрасти ради нее – как трогательно, что он это сделал!
– Я согласна с маменькой, что мы с вами не подходим друг другу, потому что горячий темперамент и сильная воля обоих могут, по всей вероятности, сделать нас очень несчастными, если бы мы совершили такой глупый шаг и… – Тут, перед последним словом, она на миг остановилась, но Лори сам произнес его совершенно восторженным тоном:
– Поженились!.. Нет. Нам не следует этого делать! Но если бы вы любили меня, Джо, я мог бы стать совершенно святым – вы же можете сделать из меня кого угодно.
– Нет, я не сумею. Я пыталась, но из этого ничего не вышло. И я не хочу рисковать нашим счастьем, устраивая такой серьезный эксперимент. Мы не подходим друг другу и никогда не подойдем, поэтому лучше останемся добрыми друзьями на всю нашу жизнь и не станем делать никаких необдуманных шагов.
– Нет, станем, если будет такая возможность! – воспротивившись, пробормотал Лори.
– Да послушайте же голос разума, взгляните здраво на наш случай, – взмолилась Джо, окончательно теряясь и прямо-таки не зная, что делать дальше.
– Не стану я слушать голос разума, не желаю «смотреть здраво», как вы это называете, мне это не поможет. Мне не верится, что у вас вообще есть сердце.
– Очень хотела бы, чтобы не было.
Голос у Джо слегка дрогнул, и Лори, подумав, что это добрый знак, снова повернулся к ней лицом и заговорил, пустив в ход всю присущую ему силу убеждения, да к тому же самым прельстительным тоном, какой никогда еще не бывал столь опасно прельстителен:
– Не будем никого разочаровывать, моя дорогая! Ведь все и каждый ожидают от нас этого. Дедушка мой всем сердцем только этого и ждет, и вашим родным это по душе. А я не могу жить дальше без вас. Скажите, что согласны, и давайте будем счастливы. Ну, скажите же, скажите!
