– Я рада этому. Я не думала, что вы уж слишком дурно себя вели, но мне представлялось, что вы, возможно, много денег расшвыряли в этом ужасном Баден-Бадене, разбили себе сердце из-за какой-нибудь замужней француженки или ввязались в какую-нибудь свару, из тех, что у молодых мужчин принято считать необходимой принадлежностью поездки за границу. Не лежите долго там, на солнце, перейдите сюда, полежите на траве и «давайте подружимся», как говаривала Джо, когда мы забирались в угол дивана и делились секретами.
Лори послушно бросился на траву и принялся развлекаться, просовывая маргаритки за ленты лежавшей рядом с ним шляпы Эми.
– Я готов слушать секреты. – И он бросил на нее взгляд, полный явного интереса.
– У меня секретов нет. Можете начать сами.
– Ни одного, просто нечем похвастать! Я подумал, может, у вас есть какие-то новости из дома…
– Вы слышали все, что я получила в последнее время. А вы разве не часто получаете? Я думала, Джо посылает вам целые тома!
– Она очень занята. Я все время переезжаю с места на место. Невозможно регулярно писать, вы же понимаете. Так когда же вы возьметесь за свое великое произведение, Рафаэлла? – спросил он, резко меняя тему разговора после новой паузы, во время которой он подумал, что, возможно, Эми знает его тайну и хотела бы об этом поговорить.
– Никогда, – отвечала та с безнадежным, но решительным видом. – Рим напрочь лишил меня тщеславия, потому что, увидев там все эти чудеса, я почувствовала себя настолько ничего не значащей в жизни, что в отчаянии отказалась от всех моих глупых надежд.
– С какой же стати, Эми? С вашей энергией и талантом!
– Как раз поэтому! Талант ведь не гениальность, и никакая энергия, сколько бы ее ни было, не сделает его таковой. Я хочу либо стать великой, либо остаться ничем, я не желаю быть мазилой средней руки, так что и пытаться больше не собираюсь.
– И что же вы теперь собираетесь с собою делать, могу я спросить?
– Отшлифовать другие свои таланты и сделаться украшением общества, если представится такая возможность.
Подобные речи были вполне для Эми характерны; слова ее звучали дерзко, но ведь безудержная смелость к лицу молодым, а самонадеянность Эми имела под собою хороший фундамент. Лори улыбнулся: ему понравилось то, с какой решимостью она взялась осуществлять свое новое намерение, когда давно лелеемая мечта канула в небытие, да и то, что она не стала зря тратить время на ламентации.
– Прекрасно. Вот тут-то и является на сцену Фред Воун, как мне представляется?
Эми хранила благоразумное молчание, но на ее склоненном лице виделось смущение, и это заставило Лори подняться и сесть; и он произнес вполне серьезно:
– А сейчас я намерен поиграть в старшего брата и стану задавать вам вопросы. Можно?
– Я не обещаю на них отвечать.
– Ваше лицо ответит, если язык промолчит. Вы пока еще не стали совсем светской дамой и не умеете скрывать свои чувства, дорогая моя. До меня в прошлом году дошли слухи о вас с Фредом, и у меня создалось о том собственное мнение, что, если бы его так неожиданно не вызвали домой и он не задержался бы там так надолго, что-то такое из этого вышло бы, а?
– Не мне об этом судить, – последовал мрачный ответ Эми, однако губы ее не удержались от улыбки, а в глазах зажегся предательский огонек, свидетельствовавший, что она знает о своей власти и знание это доставляет ей удовольствие.
– Надеюсь, вы еще не помолвлены? – Лори вдруг стал выглядеть совсем-совсем как старший брат и заговорил очень серьезно.
– Нет.
– Но будете помолвлены, если Фред вернется и, как водится, опустится на колени, верно?
– Скорее всего.
– Значит, вы полюбили старину Фреда?
– Могла бы, если постараться.
– Однако вы не намерены стараться до определенного момента? Боже милосердный, какая неземная предусмотрительность!
– Он богат, он – джентльмен, у него великолепные манеры, – начала Эми, пытаясь быть совершенно хладнокровной, но чувствуя себя несколько пристыженной, несмотря на искренность своих намерений.
– Я понимаю. Быть украшением общества без денег невозможно, следовательно, вам нужно выйти замуж по расчету и так ступить на этот путь? Правильно, так и должно быть – ведь так принято в обществе. Только это весьма странно звучит в устах одной из дочерей вашей матушки.
– И тем не менее это правда.
Ответ был кратким, но спокойная решимость, с которой он был произнесен, как-то странно не вязалась с юной особой, его произнесшей. Лори сразу это почувствовал и снова опустился на траву, с ощущением ничем не объяснимого разочарования. Его взгляд и его молчание, как и некоторое тайное недовольство самой собою, рассердили Эми и побудили ее отчитать Лори незамедлительно.
– Мне хотелось бы, чтобы вы оказали мне любезность и немного встряхнулись, – резко заявила она.
– Так встряхните меня, будьте милочкой!
– И могла бы, если постараться! – По ее виду можно было решить, что ей очень хотелось бы сделать это без малейшего отлагательства.
