Если бы ко всем братьям относились так, как в этот период относились к Лори, они представляли бы собою гораздо более счастливое человеческое племя, чем то, что ныне. Теперь Эми уже не читала нотаций. Она интересовалась его мнением по всем вопросам, расспрашивала обо всем, что он делал, дарила ему очаровательные маленькие подарки и посылала по два письма в неделю, наполненные веселыми сплетнями, сестринскими откровенностями и прелестными зарисовками пленительных видов, ее окружавших. Поскольку лишь очень немногих из братьев можно поздравить с тем, что их письма постоянно пребывают в карманах их сестер, читаются и прилежно перечитываются, вызывают слезы, если бывают слишком коротки, и поцелуи, если длинны, и бережно хранятся, словно сокровища, мы не станем намекать, что Эми совершала такие наивные и глупые поступки. Однако она действительно несколько побледнела в эту весну и стала более задумчивой, почти утратила свой восторженный интерес к веселому обществу и гораздо чаще выезжала на этюды в полном одиночестве. У нее не так много бывало такого, что она могла показать по возвращении домой: Эми, осмелюсь сказать, просто занималась изучением природы, часами сидя на террасе Вальрозы сложа руки или рассеянно зарисовывая любой предмет, вдруг затронувший ее воображение: мощную фигуру рыцаря, высеченную на могильной плите, юношу, уснувшего на траве со шляпой, наполовину прикрывающей его глаза, или кудрявую девушку в великолепном наряде, прогуливающуюся по бальной зале под руку с высоким джентльменом, причем лица их представляли собою размытые пятна – соответственно последнему крику моды в художественном творчестве, что было безопасно, но не вполне удовлетворительно.
Тетушка ее полагала, что Эми сожалеет о своем отказе Фреду, и, убедившись в том, что возражения бесполезны, а объяснения невозможны, племянница оставила тетку в покое, позволив той думать так, как ей угодно, и озаботясь лишь тем, чтобы Лори узнал, что Фред отправился в Египет. Только и всего, однако Лори сразу все понял и с видом умудренного годами старца произнес:
– Я был уверен, что она, поразмыслив, передумает. Бедный парень! Я и сам прошел через все это, так что могу ему посочувствовать.
Сказавши так, он глубоко вздохнул, а затем, словно до конца исполнив свой долг перед прошлым, улегся с ногами на диван и, роскошно растянувшись, принялся наслаждаться, перечитывая письмо от Эми.
Пока за границей происходили все эти перемены, домой пришла беда. Но письмо, сообщавшее, что Бет уходит, так и не добралось до Эми, а следующее настигло ее в Вевее, ибо зной в мае изгнал их из Ниццы и они, не торопясь, переехали в Швейцарию, проследовав через Геную и задержавшись на итальянских озерах. Эми перенесла известие вполне хорошо и молча согласилась с постановлением всех домашних, что ей не следует сокращать свое пребывание за границей, раз все равно она уже опоздала попрощаться с Бет. Лучше ей оставаться там и дать расстоянию смягчить ее горе. Но на душе у Эми было тяжело, ей ужасно хотелось домой, и каждый день она грустно глядела вдаль, за озеро, ожидая, что Лори приедет, чтобы ее утешать.
И он действительно приехал – ведь оба они получали письма той же почтой, но сам он в это время был в Германии, и письму понадобилось несколько лишних дней, чтобы до него добраться. В один момент, как только он получил письмо, Лори упаковал свой дорожный мешок, попрощался с друзьями по пешим путешествиям и отправился исполнить данное когда-то обещание с душой, полной радости и горя, надежды и неизвестности.
Вевей[246] Лори знал прекрасно, и, как только его суденышко коснулось маленькой пристани, он поспешил вдоль берега прямо к Башне, где, на условиях пансиона, поселилось семейство Кэррол. Гарсон был в отчаянии, поскольку все семейство отправилось на прогулку по озеру, но нет, мадмуазель-блондинка, возможно, осталась в саду шато. Если месьё обеспокоит себя тем, чтобы посидеть и подождать всего лишь одно мгновение времени, она будет ему предоставлена. Однако месьё не мог подождать ни одного «мгновения времени» и посредине сей речи отправился отыскивать мадмуазель самостоятельно.
