– Бедное создание, вы выглядите так, словно горе чуть было не довело вас до болезни! Беру на себя заботы о вас, так что не нужно больше плакать, а лучше пойдемте-ка и прогуляемся вместе, ветер слишком прохладен, чтобы вам можно было здесь сидеть без движения, – предложил Лори таким нежно-повелительным тоном, что Эми это очень понравилось, а он тем временем сам подвязал ей шляпку, продел ее руку под свой локоть и принялся ходить с нею взад и вперед по солнечной дорожке под каштанами, оперившимися новорожденной листвой. В движении он чувствовал себя более свободно, а Эми обнаружила, что это очень приятно – опираться на сильную руку, видеть улыбающееся тебе знакомое лицо и слышать ласковый голос, восхитительно предназначенный лишь для тебя одной. Старинному саду, очаровательному самою его стариной, приходилось укрывать под своими кронами множество любовных пар, и казалось, что он был создан исключительно для них, таким солнечным и уединенным был он, с этой Башней, которая только одна и могла здесь за ними подглядывать, и просторным озером внизу, чья зыбь уносила вдаль эхо их речей. Наша новая пара целый час прогуливалась, беседовала и отдыхала на низкой широкой стене, наслаждаясь чудесным воздействием нежных чувств, придававших еще большее очарование времени и месту, а когда неромантический звук обеденного гонга потребовал их возвращения, Эми почувствовала себя так, словно бремя ее одиночества и горя было оставлено ею далеко позади – в саду шато.
Стоило миссис Кэррол бросить один взгляд на преобразившееся лицо девушки, как ее озарила новая идея, и достойная дама воскликнула про себя: «Теперь я все понимаю – девочка просто чахла из-за молодого Лоренса! Милосердные Небеса! Мне такое и в голову никогда не приходило!» С весьма похвальной осторожностью она ничего не сказала вслух и никак не выказала озарившего ее просветления, но сердечно пригласила Лори остаться и просила Эми насладиться его обществом, ибо оно принесет ей больше пользы, чем ее постоянное уединение. Девочка оказалась образцом послушания, а так как ее тетушка была много времени занята с Фло, Эми ничего иного не оставалось, как развлекать своего друга, что она и делала с гораздо большим, чем обычно, успехом.
В Ницце Лори бездельничал, а Эми его отчитывала. В Вевее Лори никогда не бывал праздным: он гулял, ездил верхом или в экипаже, катался на лодке или что-то изучал самым энергичным образом. Эми же восхищалась всем, что он делал, и следовала его примеру настолько точно и настолько быстро, насколько могла. Он утверждал, что перемена в нем произошла благодаря климату, и Эми не стала ему противоречить, радуясь, что сможет тем же объяснить восстановление своего здоровья и бодрости духа. Живительный воздух принес пользу им обоим, а постоянное движение и физические нагрузки оздоровительно воздействовали не только на их тела, но и на их умы. Их взгляды на жизнь и долг прояснились там, наверху, посреди вечных гор. Свежие ветры выдули из их голов обескураживающие сомнения, обманчивые фантазии и хмурую мглу. Теплое весеннее солнце вызвало к жизни самые разные вдохновляющие идеи, любовные надежды, счастливые думы. Озеро, как казалось, смыло с их душ все прошлые треволнения, а величественные древние горы словно благосклонно взирали на них с высоты, как бы желая сказать: «Дети малые, любите друг друга!»
Несмотря на их недавнее горе, это время было очень для них счастливым, таким счастливым, что Лори не мог решиться потревожить его ни единым словом. Ему потребовалось некоторое время, чтобы оправиться от изумления из-за того, что он смог излечиться от своей первой и, по твердому его убеждению, последней и единственной любви. От собственных упреков в кажущейся неверности он пытался оправдать себя той мыслью, что сестра Джо – это почти сама Джо, и уверенностью, что для него было бы невозможным полюбить никакую другую женщину, кроме Эми, так скоро и так горячо. Первое его ухаживание проходило весьма бурно, и теперь он смотрел на него как бы сквозь целую вереницу лет, с сочувствием и сожалением. Ему нечего было тут стыдиться, он просто отстранил это подальше как одно из горько-сладких событий своего жизненного опыта, за что он сможет быть благодарным, когда пройдет боль. Второе же его ухаживание, решил он, должно быть настолько спокойным и простым, насколько это возможно. Не было никакой нужды в ссорах, вряд ли даже требовалось говорить Эми, что он ее любит, – она знала об этом без всяких слов и давно дала ему желаемый ответ. Все произошло так естественно, что ни тому ни другой не на что было и пожаловаться, и Лори понимал, что будут довольны все – даже Джо. Но когда бывает попрана наша первая страсть, мы становимся осторожны и медлительны в совершении второй попытки, так что он позволял дням проходить за днями, наслаждаясь каждым их часом и оставляя на волю случая произнесение слов, которые положат конец первой и самой сладкой части его нового романа.
