Гелиен рассмеялся. Он смеялся над ситуацией, над их неведением и просто потому, что ему было плохо. Он жаждал Арэю и одновременно ненавидел за то, что она пробуждала в нем чувства, которые будто разрывали его на части.
– Думаешь, я не понимаю, чего ты хочешь? – Арэя сделала несколько шагов вперед и уперла руки в спинку кресла. – Желай ты только власти, давно бы силой забрал Хадингард и назначил регента. Ты хочешь то, что было у Мануса, хочешь признания. Но ты его не получишь!
– Вы совсем ничего не знаете, да? – холодным тоном заметил Гелиен. – Король Бранд потрудился, чтобы никаких записей для потомков не осталось.
Арэя заставила себя посмотреть ему прямо в изумрудные глаза. На ее лице читалось недоумение.
– Думаешь, у людей есть выбор? Его нет. Ни у кого из них. Их предки принесли Манусу Мальнсену клятву на крови. Клятва нерушима. Если бы хоть один из правителей нарушил ее, стоило всего лишь назвать его предателем, и весь королевский род бы прервался. Люди об этом не знали. Но король Бранд знал, потому и смолчал, отгородившись от всего мира. Он бы не смог убить сына своей возлюбленной, причинить ей такую боль.
Арэя тяжело сглотнула.
– Все слышали историю о короле Бранде и смертной женщине. Но откуда тебе известно о клятве на крови?
– Любимая, я могу увидеть день, когда ты родилась, когда сделала первый шаг и впервые заплакала.
Он действительно мог. Однако сейчас это была ложь. Гелиен просто знал.
– Если у людей нет выбора, чего ты ждешь? Зачем даешь поверить в обратное?
Гелиен улыбнулся.
Арэя ужаснулась, и ее лицо вспыхнуло.
– Для тебя это игра! Ты наслаждаешься этим!
Его ухмылка стала чуть шире.
– Отчасти.
Гелиен выбрался из бассейна, обвязав полотенце вокруг бедер, и медленно приблизился к жене. Она вновь отвернулась, и его губы замерли у ее уха.
– Впрочем, дорогая, можешь остаться, – шепнул он, отчего Арэя вздрогнула. – Я надолго не задержусь в Хадингарде.
Они неслись во весь опор, пока Эрик не подал сигнал мальнам, что алантские лошади выдохлись. Стейн в этот раз обошелся без привычных колкостей. Все прекрасно понимали, что без людей мальны уже бы подъезжали к границам Хадингарда. Финн, Эрик и Матс и так старались спать раз в два дня – больше человеческий организм просто не выдерживал, и к концу второго дня они едва держались в седле.
Морозный воздух давно остался позади, но ночи все равно стояли холодные, и только благодаря аланским плащам им было тепло. Серое небо стало пронзительно голубым и безоблачным, наконец-то распрощавшись с тяжелыми тучами, приносящими снег.
– Новых мыслей нет? – спросил Эрик, направив лошадь ближе к Финну, чтобы ехать рядом.
– Нет, – в очередной раз ответил он, сдерживая раздражение. Его совсем не устраивало, что они направляются прямиком в ловушку без единого плана. Мозг лихорадочно искал решение и не находил.
Что он, обычный человек, мог сделать против огромного войска мальнов, их элитного отряда и внука Кьелла? Гелиен манипулировал Финном, а он и поддался. Но разве можно было усомниться в том, что тот, кто одним взмахом руки убил десятки воинов лорда Андерса, не исполнит угрозу в адрес невинных жителей столицы?
– Осталось меньше недели пути, и нам нужен хоть какой-то план, – наседал Эрик.
– Знаю, – резко ответил Финн.
Эрик покосился на мальнов.
– Я уже говорил. – Стейн повернул голову. – Известий от Хэварда нет, значит, ему нечего сообщить. В этом случае остается только один вариант… Признать Гелиена верховным королем Оглама.
Финн не понял ни выражения лица мальна, ни тона, с которым были сказаны слова.
– Это не выход, – произнес Эрик, недовольно прищурившись. Его даже слегка передернуло.
– Не выход, – согласился Стейн. – Вынужденная временная мера. Мертвый король Хадингарда ничем не поможет своему народу.
Эрик вновь что-то недовольно пробормотал.
Стейн прав, и при мысли об этом в теле Финна свело все мышцы. Он старался хотя бы на время отогнать тягостное чувство, но не слишком преуспевал в этом.
Финн снова обратил внимание, что спутница Стейна никак не комментирует его слова, да и вообще держится отстраненно. Он видел, как эти двое смотрели друг на друга в Аланте, знал, что они ночевали в одних покоях. Последний абзац в письме Гелиена явно выполнил то, для чего и был предназначен. Но Финн не собирался лезть в дела мальнов, особенно в личные.
– А что будет с вами? – внезапно обратился Эрик к Стейну.
Стейн молчал так долго, что казалось: он не намерен отвечать.
– Райя вернется домой, – запоздало произнес он каким-то глухим, усталым голосом.
Эрик и Финн ждали продолжения, но мальн молчал. Даже головы не повернул.
– А ты? – протянул Эрик.
– Я? – переспросил Стейн, по-прежнему глядя вперед. – Не засоряйте головы лишними мыслями.
Следующим днем мальны нашли на дороге свежие следы небольшого отряда всадников. Финн встревожился. Не хватало еще наткнуться на дикарей! Времени и так было впритык. По спине прокатилась дрожь, когда Финн вспомнил чем, а точнее, кем он рисковал. Так что они взяли немного западнее, чтобы уйти как можно дальше от центра континента.
