Гелиен закричал:
Наступила тишина.
Он продолжал сидеть на полу, обхватив руками голову и тяжело дыша. Он не пытался встать, не желал даже шевелиться.
– Ты очнулся, – раздался знакомый голос.
Гелиен отважился поднять голову.
Эрик замер возле двери. Он выглядел бодро и опрятно. На нем был графитово-серый камзол, отороченный золотом, а светлые волосы были аккуратно убраны назад.
Гелиен сразу вспомнил, что сотворил с другом, сколько боли ему причинил, вспомнил все те ужасные слова, которые срывались с его губ.
Что вообще можно сказать после этого?
Но Эрику не нужно было ничего объяснять.
– Потом будешь заниматься самоистязанием. – Он прошел к кровати и подал руку. – Нужна твоя помощь.
Гелиен выгнул бровь. Немного помедлив, он принял руку и поднялся. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а затем крепко обнялись. У Гелиена защипало в глазах.
– Прости меня, – осмелился прошептать он. Во рту пересохло. Отяжелевший язык с трудом слушался.
Эрик отстранился и положил руку на плечо Гелиена.
– Я знаю, что это был не ты. Иначе сам бы тебя убил. Не представляю как, но убил бы. – Он не смог выдавить даже подобие улыбки. Впервые Гелиен не понял ни интонации, с которой друг говорил, ни выражения его лица, а ведь он знал Эрика как самого себя, если не лучше!
– Все, что я сделал, те ужасные вещи…
– Это был не ты! Не ты напал на Хадингард, и не ты повинен в смерти Роймунда, а смергл, – добавил Эрик и ободряюще потрепал Гелиена по плечу. – Запомни это.
Но друг не понимал. Может быть, смергл и отравил его сознание, лишил чувств и сострадания, но это был он, Гелиен, всегда был только он. И он помнил все.
– Где-то в глубине души зло всегда жило во мне. Королю смерглов требовалось с чего-то начать, и он нашел лазейку.
– Это не делает тебя злодеем, такие решения принимаются добровольно, – возразил Эрик.
Воцарилась тишина.
Тут кулак лучшего друга прилетел Гелиену прямо в лицо. Он этого не ожидал и едва успел увернуться, отчего удар прошел вскользь. Но Эрик определенно вложил изрядную долю сил. Гелиен не почувствовал боли, лишь опешил и немного подвигал челюстью.
– Это за то, что прятался от нас весь год, – бросил друг, баюкая ушибленную руку. – Духи, из чего вы, мальны, сделаны?
Гелиен невесело хмыкнул. Этот удар – меньшее, что он заслуживал.
– Стоит показать твою руку целителям.
– На это нет времени.
– Ты говорил, что нужна помощь?
– Да. – Эрик сразу изменился в лице и нахмурился. – Стейн… Теневые копья отравили его кровь. Он умирает, Кит.
Мир вновь начал рушиться, но Гелиен должен был собраться. Он не имел права поддаваться слабости и жалеть себя. Нет. Только не сейчас, не после всего того, что он совершил.
– Веди. – Он накинул рубашку и быстро последовал за Эриком. Гелиена пошатывало, но он упрямо терпел. Благо, покои оказались близко. Когда Эрик открыл дверь, Гелиену захотелось провалиться сквозь землю.
Финн, Алвис, Матс, Тален, ученики Хэварда – все уставились на него, оторвав взоры от постели, на которой лежал Стейн. Гелиен по-прежнему не знал, что сказать, как все объяснить, и намеренно избегал зрительного контакта. Ученики Хэварда выпрямились, а затем склонили головы. Друзья же стояли, не шевелясь.
Гелиен приблизился к постели, стараясь сосредоточить все внимание на Стейне. Не успел он даже мельком оценить состояние друга, как на него с неистовым криком кто-то накинулся.
– Убийца! – Райя рыдала и кулаками колотила его в грудь. – Убийца!
Алвис бросился к ним и, схватив ее за руки, попытался оттащить назад.
– Райя, успокойся! Это был не он, ты же видела, это был не он!
Она крутилась и вырывалась, воя, почти как дикий раненый зверь. Гелиену всегда казалось, что Райя не способна плакать. Ее янтарные глаза могли сверкать гневом и ненавистью, изливать обиду и горесть, но слезы…
– Спаси его, – выкрикнула Райя. – Вытяни эту дрянь! – Затем она вдруг замерла и стихла. – Ты ведь сможешь, правда?
– Я попробую, – заставил себя ответить Гелиен. Он едва не задохнулся, произнося эти два слова.
Он внимательно оглядел Стейна. Красивый золотистый оттенок кожи померк, и друг был непривычно бледен. Со лба стекали капли пота. Тонкие черные линии достигли подбородка, а из белой повязки на плече сочилась свежая кровь. Стейн бредил, что-то неразборчиво нашептывая.
