– Я был силен, но наряду с большинством мальнов не получил в дар, казалось бы, никакой способности. Шли годы, столетия. Моя жена умерла. Помешанный на бессмертии Манус скончался в возрасте семисот пятидесяти лет. Самый первый верховный старейшина прожил почти тысячу лет, однако тоже скончался. Их потомки, разумеется, обратили внимание на необычное долголетие рядового мальнийского воина, и в возрасте тысячи пятисот лет меня заковали в кандалы и посадили в одной из комнат башни старейшин для изучения. Мальн, наделенный способностью к бессмертию… Если бы только это… Кандалы из тилибриума не могли меня удержать, а мальнийское оружие не оставляло даже царапины. Тогда схватили мою вторую жену и дочь. Единственным условием их спокойной жизни стало мое послушание. Ключом к бессмертию была моя кровь, но старейшины так и не смогли меня ранить, чтобы взять хоть каплю. Добившись позволения внука Мануса, ставшего тогда королем, они использовали темную магию. И старейшины получили мою кровь.
У Гелиена, казалось, заледенела кровь. Райя шумно вздохнула. Тален лишь крепче сцепил руки на груди.
– Для создания эликсира нужно обладать знаниями и огромной магической силой. Им недоставало ни того ни другого. Однажды я решился сбежать. Разыскал жену с дочерью, и мы добрались до стены, но выйти не смогли. Наши имена стерли. В назидание убили мою жену… – На миг серебристые ободки в глазах Талена вспыхнули древним гневом. – Дочь и четырехлетнего внука пощадили. Я вернулся в комнату, ставшую для меня темницей. Многие поколения старейшин не оставляли попыток экспериментировать с моей кровью, но одновременно испытывали на мне различные темные орудия и яды…
Не в силах сдержаться, Гелиен подался вперед.
– И последующие короли мальнов знали о тебе? Они позволяли это?
Остальные молчали, не решаясь шевельнуться.
– Да, – ответил Тален. – Разумеется, они знали и позволяли. Брат Кьелла, король Бранд, как только взошел на трон, взялся за дело с неимоверным рвением, – хотел сделать свою человеческую женщину бессмертной. Кьелл не знал обо мне. Однажды он увязался за братом и случайно все увидел. Он был в бешенстве. Потребовал прекратить эксперименты и отпустить меня. Но Бранд отказался. Кьелл тогда впервые ударил брата – это была их первая ссора. Мало кто слышал об этом, но поначалу братья были очень близки и похожи, словно близнецы. Бранд всегда выгораживал Кьелла, брал на себя вину за его проказы, зная, что отец старшего сына лишь отчитает, а младшего – жестоко накажет. Кьелл любил и боготворил старшего брата, но затем любое сравнение вызывало у него гнев и отвращение.
При упоминании о Кьелле у него сдавило в груди. И в то же время Гелиен чувствовал гордость за поступок деда. Хорошо, что он сидел в кресле, иначе его ноги точно бы подкосились. Века, многие века Тален находился в заточении, подвергался нескончаемым пыткам и экспериментам, изо дня в день испытывал невообразимую боль, и не только физическую…
– В тот судьбоносный день, – продолжал Тален, – когда половина мальнов покинули родной дом вслед за Кьеллом, он спустился в подземелье за Священным камнем, а затем поднялся за мной. Я сказал, что не могу уйти, ведь мои потомки до сих пор под надзором. Кьелл заверил, что он лично убедился, что они вместе с его сторонниками покинули Мальнборн.
Гелиен коснулся рукой лица, и Тален провел пальцами по своему шраму, поняв его немой вопрос.
– Кьелл стер с моего тела все следы экспериментов. Этот, – Тален вновь прижал руку к шраму, – я попросил оставить, чтобы…
– И в Черных горах Кьелл взял твою кровь? – предположил Алвис.
– Я сам отдал, просил, даже умолял ее принять. Знал, что у него хватит сил. А я просто не хотел оставаться один. – Тален отвернулся к окну.
Все это время Гелиен чувствовал, что Финн пристально наблюдает за ним, но старался избегать его внимания. Им о многом нужно было поговорить, позже. Сейчас Гелиен пытался справиться с воспоминаниями, страхом и чувством вины.
Тален повернулся, и Гелиен задал интересующий всех вопрос:
– Расскажи про Мануса и сделку с духами.
– Я не входил в ближний круг короля и не видел обряд подношения духам. Как и все, издалека смотрел, как войско Мануса загоняет людей в священную реку, словно скот. – В голосе Талена послышались свирепые нотки. Такое случалось редко. Да практически никогда! – Поймите, гриндоки истребляли народ. И люди с легкостью поверили речам Мануса, что это лишь малая цена во имя будущего Оглама и всего человечества. Ведь он тоже принес в жертву старшего сына! Когда крики жертв стихли, мы испили воду и изменились. В большей степени легенды не врали, просто скрывали упоминания о цене.
Алвис вышел на середину комнаты и хмуро посмотрел на Гелиена.
– Но даже если смергл Мальнсен, король-то ты. Он не может войти в Мальнборн и…
– Может, – перебил его Гелиен. – Я ведь говорил, Катан связан со мной. Он – это я. И у нас меньше десяти дней, чтобы что-либо предпринять.
Алвис негодующе засопел.
– Я должен поехать сейчас. Я не могу оставить с ним сестру.
