Тут подошел Денис и говорит:
– Иди себе, товарищ, на квартиру и ложись спать. Мне ужина не приноси; и как в хате жарко, так я здесь пробуду всю ночь и за тебя. Ты уже не приходи от полночи, а спи себе.
«Так вот что это значит? Хорошо же!» – подумал себе Трофим и пошел к квартире сперва тихо; но как зашел с глаз Дениса, так тут уже почти побежал скорее к хозяину. Как на то хозяин дома и, зазвавши гостей, потчивает их чаем. Трофим, войдя, прямо рассказал все, что заметил прежде за Денисом, как что происходило и как через него лавка теперь не заперта.
Услышавши все, хозяин испугался крепко и даже побледнел. После, поблагодаривши Трофима за усердие, поднёс ему две чашки чаю сладкого и пресладкого! Послал скорее отыскать приказчика с ключами. Насилу где-то его отыскали. Хозяин схватил ключи, сел на дрожки и с фонарём скорее поехал к лавке.
Прибежавши, осмотрел… так и есть! Ни один замок не замкнут! Начал кликать Дениса, а Дениса и не слыхать!.. Может, он и сидел все время подле лавки, да как увидел хозяина, прискакавшего с фонарём, таки и догадался, что умысел его открыт; оттого и притаился тут же, и не отозвался хозяину.
Вошел хозяин в лавку: слава богу! Все цело, все благополучно. Замкнувши уже сам все, как следовало, тут же приговорил соседней лавки сторожей, чтоб надсматривали и за его.
Как благодарен был Трофиму! Даже поцеловал его, что отвел от него такую беду и заблаговременно объявил. Тут же дал ему целковый, сказавши:
– Уже не по полтиннику буду давать тебе в день, а от сегодня по целковому. Отпуская, награжу тебя, как сам знаю и как не ожидаешь, за то, что ты честный человек. Старайся и вперёд: что заметишь, услышишь, тотчас мне скажи. Теперь не ходи к лавке. Чтобы тот бездельник не сделал тебе каково худа. Караульные при лавке есть.
Как же утром услышали, что три лавки в ту ночь обокрадены, так тогда хозяин еще больше благодарил Трофима, что остерег его.
– Было бы и мне то же, – говорил он. – Денис, верно, и там участвовал, и ко мне в лавку привел бы.
«Господи милостивый! – думал себе Трофим. – Как это скоро человек переменился! Какой был бравый парень, лучшего и отыскать не можно было; а теперь вдруг разбездельничался!»
Раз сидит Трофим подле лавки, смотрит, ведут арестантов. Напереди и назади их солдаты с ружьями. Присматривается Трофим… между ними идет и Денис…
«Дожился чести!» – подумал Трофим и стало ему земляка жаль. Подбежал к нему и подал, что случилось у него, в подаяние ему. Что же Денис? глянул быстро и, увидев, что это Трофим, как заскрипит зубами, глаза побагровели – и бросил ту милостыню далеко и сказал:
– Лучше бы я пропал, чем тебе видеть меня в таком поругании! – и пошел не оглядываясь.
Рассказал это Трофим хозяину, а он сказал:
– Переловили всех, что лавки обокрали, схватили и Дениса. На него доказывают, что он их приводчик, и с ними вместе воровал уже по другим местам несколько лет, так ни в чем не признается.
Кончилась ярмарка. Пошли расчеты. Хозяин рассчитал Трофима и кроме того, что давал ему за каждый день по целковому, при прощанье дал сто рублей, говоря:
– Возьми, Трофимушка! Ты мне десятки тысяч спас; благодарю тебя! И как обрадовался Трофим! Как же иначе? Сколько он денег принесет домой! Никогда еще он не зарабатывал столько.
«Спасибо, что хозяин дал золотыми, так их можно так запрятать, что и не потеряю и не приметит никто; целковые же запрячу особо». Так рассуждал Трофим и полуимпериалы[266] зашил в онучи, а какие были серебряные, с мелочью, вшил в полы свиты своей. Не можно было заметить, что при нем есть деньги!
Собравшись совсем, пошел из города и никуда более, как прямо домой.
– Зачем ходить по другим местам? – так рассуждал он дорогою, – благодарение Богу, заработал столько, что будет для всех нас. Тотчас куплю лошадь, исправлю телегу и пошел зарабатывать лучше, чем одними руками. Жене накуплю льну, пускай прядет; найму работницу; вдвоем больше наработают. Матери все доставлять буду, чего только пожелает. Когда доселе бедствовала, пусть на старости в роскоши поживет. Деточек приодену; на зиму дров промышлю и всем запасусь. Будем жить и горя не знать.
Сердечный!
Иногда приходил ему на мысль несчастный Денис. Он жалел о нем, что так скоро развратился и вдался в недобрые дела. Рассуждал, как удивится все село, когда услышит от него про развратную жизнь человека, лучше которого в поведении и умнее не было между ними. Но, рассудив, что Денис после первых уроков может исправиться и возвратиться совсем переменившимся, а он пронесет про него дурную славу, – не хорошо! – и тут же положил не говорить ничего о Денисе, будто он его и не видал вовсе.
С такими мыслями – увы! слишком редкими в золоченых гостиных – идет он домой и поспешает обрадовать семью свою счастьем… уже верст пятьдесят осталось ему и до села… как, оглянувшись, видит, догоняет его – и кто же? Денис!..
