Он стоял у камина, и его глаза в открытую изучали ее, взвешивали, оценивали. Она слегка зарумянилась под его откровенным, изучающим взглядом, но казалась более уверенной в себе, хотя прежняя застенчивость все еще читалась в ее глазах. Спейд не двигался с места, давая понять, что он намерен пренебречь ее приглашением сесть рядом, но потом подошел к козетке.
– Вы ведь не совсем та, кем притворяетесь? – спросил он, опускаясь на козетку.
– Кажется, я не совсем понимаю, о чем это вы, – глухим голосом сказала она, с недоумением глядя на него.
– Изображаете школьницу, – объяснил он. – Заикаетесь, краснеете и все прочее.
Она вспыхнула и торопливо ответила, отведя взгляд:
– Я уже говорила вам сегодня, что я далеко не пай-девочка… я куда хуже, чем вы можете себе представить.
– Это я и имею в виду, – сказал он. – Вы мне сегодня говорили то же самое – и тем же самым тоном. Речь, которую вы заучили и отрепетировали.
Какое-то мгновение казалось, что она вот-вот расплачется от смущения, но вдруг она рассмеялась и сказала:
– Ладно, мистер Спейд – да, я совсем не та, кем притворялась. Мне восемьдесят лет, я невообразимо порочная особа и зарабатываю на хлеб литьем чугуна. Но если это маска, то она приросла ко мне, и вы ведь не рассчитываете, что я так легко ее сброшу?
– Конечно же, нет, – заверил он. – Было бы хуже, окажись вы действительно настолько наивной. Так у нас ничего не получится.
– Притворству конец, – прижав руку к сердцу, пообещала она.
– Сегодня вечером я виделся с Джоэлом Кейро, – произнес Спейд, будто невзначай.
Веселость ее улетучилась вмиг. Испуганным, настороженным взглядом она обшаривала его повернутое в профиль лицо, но на нем не отражалось ни единой мысли. Вытянув ноги, он рассматривал свои ботинки.
После долгой паузы она с трудом произнесла:
– Вы… вы с ним знакомы?
– Я видел его нынче вечером, – все тем же светским, непринужденным тоном ответил Спейд, не поднимая глаз. – Он собирался в театр – на Джорджа Арлисса.
– Так вы разговаривали с ним?
– Всего пару минут, пока не дали третий звонок.
Она встала с козетки, направилась к камину, поворошила поленья, слегка передвинула фигурку на каминной полке. Потом пошла в другой конец комнаты за пачкой сигарет, лежавшей на столике в углу, расправила штору и вернулась на прежнее место. Теперь лицо ее было спокойным, безмятежным.
Спейд криво ухмыльнулся и похвалил:
– Хорошо держитесь. Очень хорошо.
Выражение ее лица не изменилось. Она тихо спросила:
– Он что-нибудь сказал?
– О чем?
Она помедлила.
– Обо мне.
– Ничего.
Спейд повернулся к ней и поднес зажигалку к ее сигарете. Его неподвижное, непроницаемое лицо напоминало деревянную маску Мефистофеля, в прорезях которой сверкали глаза.
– Так что же он сказал? – спросила она игриво-капризным тоном.
– Предложил мне пять тысяч долларов за черную птичку.
Вздрогнув, девушка прикусила кончик сигареты и испуганно вскинула глаза на Спейда, но тут же отвела взгляд.
– Не хотите ли ли еще раз пройтись до камина, что-нибудь в комнате поправить, то-се? – лениво спросил он.
Она рассмеялась – звонко и весело, бросила покалеченную сигарету в пепельницу и подняла на него ясный и веселый взгляд.
– Нет, не хочу, – ответила она. – А вы что ему сказали?
– Пять тысяч долларов – это большие деньги.
Она улыбнулась ему, но когда, вместо ответной улыбки он послал ей мрачный взгляд, улыбка ее стала блеклой, растерянной, а потом и вовсе растаяла. Уголки губ поникли в недоуменной, обиженной гримаске.
– Но вы же не собираетесь ему помогать, правда? – спросила она.
– Почему это? Пять тысяч долларов – это большие деньги.
– Но, мистер Спейд, вы же обещали помочь мне. – Она обеими руками схватила его за рукав. – Я доверилась вам. Вы не можете… – Она не договорила, отпустила рукав и судорожно сжала пальцы.
Спейд с мягкой усмешкой заглянул в ее встревоженные глаза.
– Не будем уточнять, насколько вы мне доверились, – сказал он. – Да, я обещал вам помочь, только вы ни словом не обмолвились ни о каких черных птицах.
– Но вы, видимо, все знали, иначе… иначе не стали бы упоминать при мне об этом. Теперь вы точно знаете. Вы не должны… вы не можете… так обойтись со мной.
Мольба застыла в кобальтовой синеве ее глаз.
– Пять тысяч долларов, – в третий раз повторил он, – это большие деньги.
Она вскинула руки и бессильно уронила их, признавая поражение.
– Большие, – обреченным, угасшим голосом согласилась она. – Это гораздо больше, чем я могла бы предложить, чтобы купить вашу преданность.
Спейд рассмеялся. Смех этот был отрывистым и с оттенком горечи.
– Как славно, – сказал он, – что вы это говорите. А что еще я получил от вас, помимо денег? Доверие? Искренность? Как еще вы помогли мне помочь вам? Не пытались ли вы и в самом деле просто купить мою преданность – и ничего больше? Ну, если уж продавать, то почему бы не продать тому, кто заплатит больше?
