Спальня Спейда теперь преобразилась в гостиную, поскольку кровать была поднята и спрятана в стенную нишу. Спейд принял у Бриджит О’Шонесси пальто и шляпку, устроил ее поудобнее в мягком кресле-качалке и позвонил в отель «Бельведер». Кейро еще не вернулся из театра, поэтому Спейд оставил свой номер с просьбой перезвонить, как только он придет.
Спейд уселся в кресло у стола и с места в карьер принялся рассказывать гостье об одном происшествии, случившемся несколько лет назад на Северо-Западе. Говорил он ровным, будничным голосом, без пауз или акцентов, хотя время от времени повторял какую-нибудь фразу, несколько переиначив ее, словно для него было крайне важно изложить каждую деталь с предельной точностью.
Поначалу Бриджит О’Шонесси слушала его вполуха, она явно была скорее удивлена самим фактом рассказа, чем заинтересована его содержанием. Не рассказ, а цель, с которой он ведется, вызывала в ней любопытство, но по мере продвижения сюжета он захватывал все сильнее и сильнее, и вскоре девушка уже сидела неподвижно и вся обратилась в слух.
Человек по фамилии Флиткрафт как-то раз вышел из своего агентства по недвижимости в Такоме и не вернулся. После четырех часов того же дня он не пришел на игру в гольф, о которой сам же, проявив инициативу, условился менее чем за полчаса до обеда. Жена и дети больше его не видели. Судя по всему, они с женой находились в прекрасных отношениях. У Флиткрафта было двое детей – мальчики пяти и трех лет. Он владел домом в пригороде Такомы, новым «Паккардом» и всеми прочими атрибутами американского процветания.
Флиткрафт унаследовал от отца семьдесят тысяч долларов и, благодаря своей успешной деятельности на поприще недвижимости, к моменту исчезновения обладал капиталом в размере что-то около двухсот тысяч. Все его дела были в порядке, хотя не все концы были увязаны – а это значило, что он не готовился к собственному исчезновению. К примеру, одна сделка, сулившая ему соблазнительную прибыль, была запланирована на день позже того дня, когда он пропал. Предположительно, к тому моменту у него при себе было всего шестьдесят или семьдесят долларов. Вся его жизнь в последние месяцы была на виду, так что ее изучили вдоль и поперек, и не обнаружили ни каких-либо тайных пороков, ни даже любовницы, хотя и то и другое было весьма маловероятно.
– Был – и нет, – продолжил Спейд. – Исчез, как исчезает кулак, когда разжимаешь пальцы.
В это время зазвонил телефон.
– Алло, – сказал в трубку Спейд, – мистер Кейро? Это Спейд. Не могли бы вы приехать ко мне на квартиру на Пост-стрит? Сейчас. Да, я думаю, так и есть. – Он посмотрел на девушку, поджал губы, а потом выпалил: – Здесь мисс О’Шонесси, и она хочет с вами встретиться.
Бриджит О’Шонесси нахмурилась и заерзала в кресле, но ничего не сказала.
Спейд положил трубку и сообщил:
– Он будет здесь через несколько минут. Так вот, это все происходило в тысяча девятьсот двадцать втором году. А в тысяча девятьсот двадцать седьмом я работал в Сиэтле, в одном из крупнейших тамошних детективных агентств. К нам пришла миссис Флиткрафт и сказала, что кто-то видел в Спокане человека, внешне очень похожего на ее мужа. Я поехал туда. Это и в самом деле был Флиткрафт. Он жил в Спокане уже пару-тройку лет под именем Чарльза Пирса. У него был автомобильный бизнес, приносивший ему двадцать-двадцать пять тысяч в год, жена и маленький сын, он владел домом в пригороде Спокана и каждый сезон имел обыкновение играть в гольф после четырех часов дня.
Как рассказал Спейд, ему не дали каких-то определенных указаний, что делать, если он найдет Флиткрафта. Они поговорили в номере Спейда в Дэвенпорте. Никакого чувства вины Флиткрафт не испытывал. Он оставил первую семью хорошо обеспеченной, и его поступок ему казался совершенно резонным. Единственное, что его беспокоило – сомнения, что он сможет донести эту резонность до Спейда. Прежде он никого не посвящал в эту историю, и, следовательно, доказывать ничего не приходилось. Теперь же он предпринял попытку.
