– Я-то его понял, – сказал Спейд Бриджит О’Шонесси. – А вот миссис Флиткрафт – так и не поняла. Она сочла его поступок чистейшим идиотизмом. Может, так оно и было. В любом случае, все уладилось. Скандал ей был не нужен, а после той шутки, которую сыграл с ней муж, поставив ее в такое положение, она больше не желала его возвращения. Так что они по-тихому развелись и все стало опять чин-чином. А дело было вот как. По пути на обед он проходил мимо строящегося офисного здания – пока возвели только каркас. И вот какая-то балка, или бревно, или еще что-то в этом роде падает с высоты не то восьмого, не то десятого этажа на тротуар рядом с ним. Пролетает совсем близко, но его не задевает, однако при ударе о мостовую от бревна откалывается щепка и вонзается ему в щеку. Он отделался лишь неглубокой ссадиной, но шрам остался – я сам его видел. Флиткрафт тер его пальцем – этак любовно поглаживал – когда рассказывал мне об этом. Конечно, он испугался до смерти – по его словам, но у меня создалось впечатление, что это был скорее шок, чем страх. Словно кто-то снял крышку с жизненного котла и позволил ему заглянуть в это варево. Флиткрафт всегда был добропорядочным гражданином, супругом и отцом – но вовсе не по принуждению, а просто потому, что он был человеком, которому наиболее комфортно жилось в гармонии со своим окружением. Так его воспитали. И всех тех, кого он знал. Его прежняя жизнь была беспорочной, упорядоченной, разумной и ответственной. А теперь упавшая балка показала ему, что ничего подобного в его жизни нет. И он – благонамеренный гражданин, примерный супруг, заботливый отец – запросто мог быть сметен с лица земли по пути от офиса к ресторану случайно упавшим бревном. Тогда он понял, что человек может умереть вот так или остаться в живых, но только по воле слепого случая. Но несправедливость – не главное, что его беспокоило, он признал это, как только схлынуло первое потрясение. Его больше встревожило открытие, что он, разумно устраивая свои дела, на самом деле не шел в ногу с жизнью, а, напротив, не попадал с ней в ногу. Он сказал мне, что и двадцати шагов не сделал от злополучной балки, как уже понял, что не обретет покоя, пока не приучит себя к этому новому взгляду на жизнь. К концу обеда он придумал способ, как это сделать. Его жизнь могла оборваться из-за случайно упавшей балки – он же изменит свою жизнь случайным образом, просто исчезнув. По его словам, он любил свою семью настолько, насколько это положено, но он знал, что семья остается вполне обеспеченной, а его привязанность к родным была не того рода, чтобы сделать разлуку мучительной. В тот же день он уехал в Сиэтл. А оттуда на пароходе в Сан-Франциско. Поскитавшись пару лет по округе, он вернулся на Северо-Запад, осел в Спокане и женился. Внешне его вторая жена ничем не напоминала первую, но в них было больше сходства, чем различий. Ну, знаете таких женщин – добросовестно играют в гольф и бридж, любят новые рецепты салатов. Он не слишком сожалел о том, что сделал. Ему это казалось вполне логичным. Я думаю, он даже не осознавал, что совершенно естественно вернулся в ту же самую колею, из которой выскочил в Такоме. И вот что мне особенно нравится в этой истории. Он приспособился к падающим балкам, а потом балки падать перестали, и он приспособился к тому, что они не падают.
– Это совершенно восхитительная история, – сказала Бриджит О’Шонесси. Она встала с кресла и подошла к нему вплотную. Ее глаза светились глубокой синевой. – Мне не нужно говорить вам, в каком невыгодном положении я могу оказаться по вашей милости, когда придет Кейро.
Спейд улыбнулся, не разжимая губ, одними уголками.
– Нет, говорить не нужно, – согласился он.
– И вы понимаете, что я никогда не позволила бы себе оказаться в таком положении, если бы не доверяла вам всецело. – Большим и указательным пальцем она крутила пуговицу на его синем пиджаке.
– Снова-здоро́во! – воскликнул Спейд с притворным смирением.
– Но вы знаете, что так и есть, – не унималась она.
– Нет, не знаю. – Он похлопал по руке, теребившей пуговицу. – Я спрашиваю, с какой стати я должен доверять вам, исходя их тех причин, что привели нас сюда. Давайте не будем смешивать и путать. В любом случае вам нет нужды доверяться мне, пока вы не убедите меня довериться вам.
Она разглядывала его лицо. Ноздри ее затрепетали.
Спейд рассмеялся, снова похлопал ее по руке и сказал:
– Теперь не время об этом волноваться. Он будет здесь с минуты на минуту. Уладьте с ним своим дела, а потом посмотрим, на каком мы свете.
– И вы позволите мне поступить… с ним… по-своему?
– Конечно.
Она развернула руку под его ладонью и, переплетя свои пальцы с его пальцами, нежно проворковала:
– Вас мне сам Бог послал.
Спейд ответил:
– Не переусердствуйте только.
Она с укоризненной улыбкой заглянула ему в глаза и снова села в кресло-качалку.
Джоэл Кейро был на взводе. Его темные глаза превратились в сплошные зрачки, тонкий голос завибрировал, стоило только Спейду приоткрыть дверь:
