– Нет, – сказал он. – Если я не передам тебя копам, когда они явятся сюда, мне конец. Это мой единственный шанс не пойти ко дну вместе с остальными.
– Но ты не поступишь так со мной!
– Я не буду твоей марионеткой.
– Не говори так, прошу!
Она убрала его руку со своего плеча и поднесла ее к лицу.
– Зачем ты делаешь это со мной, Сэм? Разве мистер Арчер значил для тебя столько же, сколько…
– Майлз, – хрипло сказал Спейд, – был настоящий сукин сын. Я понял это в первую же неделю нашей совместной деятельности, и собирался отделаться от него, как только истечет срок годового контракта. Убив его, ты ни черта мне не навредила.
– Тогда почему же…
Спейд вытащил свою руку из ее руки. Он больше не улыбался и не гримасничал. Его мокрое от пота желчное лицо было жестким, изборожденным морщинами. В глазах горели яростные огоньки. Он сказал:
– Слушай, так у нас ни черта не выйдет. Вижу, ты меня не понимаешь, и вряд ли поймешь, но я все-таки попробую еще раз. Слушай. Когда у тебя убивают напарника, ты обязан что-то с этим сделать. Не имеет значения, как ты к нему относился. Он был твоим напарником, и ты обязан что-то с этим сделать. Вторая причина – мы оба были детективами. А когда убивают кого-то в нашем бизнесе, нельзя позволить убийце избежать возмездия. Это повредит и нашей профессии, и каждому сыщику во всем мире. В-третьих, я – детектив и профи. И ожидать, что я выслежу преступника, а потом отпущу на все четыре стороны, это все равно, что убедить собаку, поймавшую кролика, разжать пасть. Это, конечно, возможно, и порой так и происходит, но это противоестественно. Единственный способ, которым я мог бы обеспечить твою свободу – дать улизнуть Гутману, Кейро и парнишке. Но это было бы…
– Ты это не всерьез, – прервала его девушка. – Не жди, что я поверю, будто все это – достаточные причины, чтобы отправить меня в…
– Дай мне закончить, а потом можешь говорить. В-четвертых, какие бы чувства я сейчас ни испытывал, я никак не могу отпустить тебя, не угодив на виселицу со всей честной компанией. В-пятых, даже ангелы небесные не могли бы убедить меня, что если я тебя отпущу, и мне это сойдет с рук, ты не заложишь меня или не подставишь в любой момент, когда решишь, что тебе это выгодно. Сколько уже причин, пять? Шестая – поскольку у меня тоже есть компромат на тебя, я не могу быть уверен, что ты не пристрелишь меня ради собственной безопасности. Седьмая – я не смогу жить, если останется хоть крошечное подозрение, один шанс из ста, что ты провела меня, как мальчишку. Восьмая… а, впрочем, достаточно. Все остальные причины более-менее сходны. Некоторые могут быть не такими уж и важными. Не будем об этом спорить. Но оцени их количество! А что мы имеем в качестве противовеса? Лишь то пустячное обстоятельство, что ты, может быть, любишь меня, а я, может быть, люблю тебя.
– Ты знаешь, – шепнула она, – знаешь наверняка, любишь ты меня или нет.
– Нет, не знаю. Ты кому угодно вскружила бы голову. – Он окинул жадным взглядом ее фигуру с головы до ног и снова заглянул ей в глаза. – Но я не знаю, люблю ли я тебя. Кто вообще может быть уверен в подобном? А даже если и люблю, что из того? Может быть, я разлюблю тебя через месяц. Я уже проходил через это – и это никогда не длилось долго. И что меня ждет? Я почувствую, что остался в дураках. И если меня еще и схватят, то я буду уверен, что остался в дураках. А если я сдам тебя, то, конечно, буду чертовски сожалеть – меня ждут кошмарные ночи – но это пройдет. Слушай, – Спейд взял ее за плечи и наклонился, нависая над ней. – Если это тебя не убеждает, забудь все, что я наговорил, и уясни хорошенько одно: тебе меня не соблазнить, хотя все во мне желает плюнуть на последствия и поддаться тебе, но ты, черт возьми, с самого начала собиралась окрутить меня так же, как окрутила других.
Он убрал руки с ее плеч и позволил им безвольно вытянуться вдоль тела.
Она обхватила его лицо ладонями и снова притянула к себе.
– Посмотри на меня, и скажи правду, – велела она. – Ты поступил бы так со мной, если бы сокол не оказался подделкой и ты получил бы свои деньги?
– Теперь-то к чему об этом говорить? И, между прочим, не думай, что я такой уж пройдоха, каким выгляжу. Подобная репутация может сослужить хорошую службу – обеспечить выгодный заказ и облегчить борьбу с противником. – Она молча продолжала смотреть на него. Он передернул плечами и сказал: – Ну, хороший куш стал бы, по крайней мере, дополнительным грузом на другой чаше весов.
Она приблизила лицо к его лицу. Ее рот был слегка приоткрыт, губы призывно дрогнули. Она прошептала:
– Если бы ты меня любил, ничего другого на этой чаше не потребовалось бы.
Спейд стиснул зубы и выдавил сквозь них:
– Я не буду твоей марионеткой.
Она медленно прильнула губами к его губам, обвила его шею руками и скользнула в его объятия.
Она все еще прижималась к нему, когда в дверь позвонили. Продолжая левой рукой обнимать Бриджит О’Шонесси, Спейд распахнул входную дверь. На пороге стояли лейтенант Данди, детектив-сержант Том Полхаус и еще два детектива. Спейд сказал:
– Привет, Том. Задержали их?
