Вместо этого я привёз двух своих дядек из Баоцзина, чтобы они попросили руки моей будущей жены. Почему я так сделал? Мне не хотелось снова наступать на больную мозоль. Это был страшный грех. В маминой жизни дети были самым главным, а я – самым главным из всех, но сам я относился к маме наплевательски, практически безразлично. Когда мама узнала, что приедут дядьки и мы пойдём вместе свататься, она невероятно обрадовалась, ведь самый любимый её сын вот-вот должен был распуститься, как бутон, и завязать плоды – как могла она не радоваться?
Мама робко спросила:
– Ты хочешь, чтоб я пошла?
Её взгляд был полон ожидания и надежды.
Но я отрезал:
– Зачем, интересно? Помочь ты ничем не сможешь, а забот и без тебя полон рот.
Мама затрепетала от моего ледяного презрительного взгляда. Она покусала губу и молча вернулась на кровать к себе в комнату.
Я не знал, как больно было ей это слышать. Но мои ядовитые слова опрокинули её навзничь.
В нашей многолетней войне мама неизменно играла роль агнца, а я – нападающего на него волка. Под моими нападками она лишилась последнего пути к отступлению и очутилась на краю пропасти. Когда она покатилась в пропасть, то перестала быть ягнёнком, но стала лишённым жизни черепком, который разлетелся безвозвратно на тысячи осколков. Я был тем камнем, той железной пятой, что разбил его. В необъятной вселенной, где мама вбирала всё, что шло от меня, отчего не нашлось ничего, что приняло бы её душу?
Мама заболела так тяжело, что почти не вставала. Должно быть, она вконец разочаровалась во мне. Она наверняка не думала, что сын, которого она растила несмотря ни на что и так защищала, даже не возьмёт её, когда пойдёт свататься! А брошенные сыном злые слова только подтверждали, что он не просто винит её во всех смертных грехах, а попросту бросает её на произвол судьбы! Мама совсем не винила меня за неправоту, к её отчаянию примешивались переживания по поводу того, что она не может обеспечить мне достойного свадебного застолья, что она не приготовила золотых и серебряных украшений для невестки. Она искренне думала, что виновата передо мной. Она злилась на себя, что до сих пор жива. Думала, что если бы она умерла, это было бы мне лучшим подарком. Но мама всякий раз уворачивалась от лап смерти. Ей верилось, что жить хуже, чем сдохнуть.
В прошлом мама вновь и вновь спасалась от болезни и смерти, потому что беспокоилась о том, что сын её ещё мал, что он не женился и не обзавёлся семьёй – она видела в нём свою надежду, потому она снова и снова всеми силами боролась с болезнью. Раз за разом возвращалась к жизни. Теперь же, когда сын вырос и вот-вот должен был жениться, мама утратила свой главный стимул, и надежда её тоже угасла. Сердце мамы слишком устало, чтобы бороться с болезнью. Ей было слишком горько, и она не могла больше этого выносить. Поэтому мама разболелась не на шутку. Она угасала с каждым днём.
Я готовился к свадьбе больше полумесяца, а мама всё это время лежала прикованная к кровати и почти ничего не ела. Когда мы рука об руку с подругой вошли в загс, мама не видела, как несколько сот человек пришли поздравить нас, не видела безумного свадебного веселья.
Мама болела слишком серьёзно. Сердце работало плохо. Она была на физрастворе с глюкозой.
В её подёрнутых слезами глазах наверняка взрывались свадебные хлопушки, рассыпая весёлые искры.
Рассказывают, что есть птица, у которой нет ног. Она вечно летит в вышине и не может опуститься передохнуть. За всю свою жизнь она падает на землю лишь однажды – перед смертью. Но птица эта не печалится и не плачет – она поёт легко и радостно. Она вечно летит – оттого, что в сердце её расцветает рай, и она без устали ищет его всю жизнь. Она не отдыхает, ибо в сердце её сияет яркое солнце, – и она летит, летит к нему до самой смерти. Потому она зовётся солнечной птицей и райской птицей. Мама и была такой птицей. Ей негде было отдохнуть, да она и не нуждалась в отдыхе. Её раем и её солнцем было счастье её детей. Через трудности жизни, сквозь тяжёлую работу она привела своих детей в тихую гавань, и когда дети стали счастливы и благополучны, силы внезапно оставили её, и она умерла.
Мама не дождалась внуков.
Через полмесяца после моей свадьбы, когда огонёк нашего брака ещё теплился, огонь маминой жизни потух.
Много раз свеча жизни моей мамы почти гасла во время бурь, но никогда не угасала совсем. Она ждала, что от неё зажжётся свеча моего брака. Её слабый лампадный свет всё теплился, пока не воссиял новый свет моего супружества. Мама выгорела вся от своей бесконечной любви. Но так, в надежде, она протянула до рассвета. Она всё боролась, всё томилась где-то на грани жизни и смерти. Она ждала того дня, когда я, её сын, создам семью и крепко встану на ноги, и сияние её лампады лилось через силу, лишь бы не дать мне одному плутать в темноте. Она ждала, когда свет новой любви вместо неё станет освещать мне дорогу. Теперь же, увидев, что она больше не сумеет держаться до конца, она угасла.