В тот день дул сильный ветер, разносивший по небу утренние облака. Мой старший дядька уехал куда-то по делам. В те годы он был ещё жив-здоров и часто мотался по деревням и весям. Тётка была уже замужем, и только мама с младшим братом оставались в родительском доме. Этот младший дядька был ещё мал, а потому все тяготы нехитрого быта лежали на маминых плечах. Мама вставала рано, причёсывалась и безо всякого завтрака сразу отправлялась на поле дёргать кукурузу. Стояли жаркие дни, и она торопилась начать работу поутру, пока не настало настоящее пекло. Поле, где она работала, принадлежало не бабке с дедом и даже не землевладельцу. Это было поле местного главаря разбойничьей банды Сюй Янаня. Сюй был известным на весь Баоцзин бандитом. Когда-то он занимал пост главного командира Антикоммунистического патриотического объединения Хунани, Хубэя, Сычуани и Гуйчжоу. Когда коммунисты только пришли в старые революционные районы, они сразу начали экспроприировать земли местных мироедов и возглавили большой передел – всю землю роздали беднякам. Стоило коммунистам уйти, как гоминьдановцы тут же выдали в руки главарям бандитов документы на конфискацию. Всё, заработанное потом и кровью, досталось ловкачам с большой дороги. Для них наступило райское время. Главари местных шаек сдавали землю внаём крестьянам, которые растили для них рис, кукурузу и опийный мак. Немного зерна доставалось работникам, а вот мак изымали полностью – его продавали, чтобы купить оружие и новую землю.
Зелёная-зелёная, сочная кукуруза росла ровными и пышными рядами. Она была высотой с полчеловека. Жирная земля питала каждый росток изумрудным соком, и он обрастал густыми листьями, вытягивался вверх прямой метёлкой. В безветренные дни заросли кукурузы были безмолвны, как воины, лежащие в засаде, что, затаив дыхание, прислушивались к промельку ветра, шёпоту дождя и голосам неприятеля. Стоило подняться ветродую, как листья взмывали вверх и летели по воздуху, словно бессчётные зелёные ленты, переплетаясь в радостном танце. Стебли, оплетённые парящими листьями, расплывались в рассеянной улыбке и качали головами. В глазах рябило от густозелёной мути этого невыразимо прекрасного танца. Мама в поте лица работала на кукурузном поле. Она и представить не могла, что для дядьки Ши её стройная фигурка давным-давно стала вытянувшимся вверх кукурузным стеблем, каждый листок которого ласкал его сердце, чья улыбка вторгалась в его сонное бормотание. Ши давно раскинул силки на небе и сети на земле. Он только ждал, покуда мама не ступит в его западню.
Едва только мама ступила в зелёное марево, едва только увидела перед собой его красоту, как дядька с Ши вместе с товарищами потерял всякое терпение. Они прыснули на поле, схватили маму и бросились бежать.
Чтобы мама не испугалась, что это разбойники, Ши сразу же сказал ей, кто он такой. «Не бойся, – задыхаясь от бега, шептал он, – я портной Ши, что приходил к тебе свататься. Я не ради денег пришёл. Хочу, чтоб ты была моей женой. Но ты, вишь, заупрямилась – пришлось тебя украсть».
Мама билась, как испуганная птичка, что не успела расправить крылья, и, срывая голос, звала на помощь. Но никто её не слышал. В криках не было никакого толку, и она гневно, безнадёжно колотила дядьку Ши по широкой спине. Её удары были легче пёрышка. На поле остались только слёзы её испуга и поломанные всей честной компанией кукурузные стебли.
Дедушка Лян и моя бабка, спрятавшись в лесу, наблюдали всю эту сцену. Только когда дядька Ши унёс маму порядочно далеко, они деланными голосами стали звать на помощь:
– Люди! Спасите! Дочку нашу украли!
Деревенские повыбегали на поле и бросились вдогонку. Пока они добежали до седловины между горами, дядька Ши был уже у подножия. Когда стало понятно, что его не догнать, все начали смеяться и поздравлять Ляна и бабку:
– Ишь какую дочку вырастили – человек на неё позарился! Вот бы нам такое счастье!
Дед с бабкой, растирая слёзы, радостно отвечали:
– Приходите через пару дней – гулять будем.
Слёзы были от горечи расставания, радость – от того, что дочку не пришлось пристраивать самим, наоборот – от женихов не было отбоя, и в итоге всё сложилось как нельзя лучше. Деду с бабкой было приятно.
Люди со свадебным паланкином, ждавшие у подножия, завидев маму, тут же забросили её в паланкин и резво побежали прочь. Не успели они отбежать далеко, как мама выпрыгнула и покатилась по дороге. Дядька Ши с деревенскими чуть язык не прикусили от испуга. Что делать, если эта упрямица разобьётся?
Мама действительно крепко ударилась: она подвернула левую ногу и не могла встать. Колено было разбито об острый камень, повсюду была кровь.
Сердце дядьки Ши свело от боли и жалости. Он сел на корточки рядом с мамой, обхватил её коленку и спросил, сильно ли болит. Мама бросила на него гневный взгляд и ничего не ответила. Потом, собрав всю силу и злобу, она пнула его ногой. От этого резкого удара, что совсем не мог повредить её обидчику, мамина кость вышла из сустава с резким, противным звуком. Мама пронзительно закричала.