В Китае во многих местах существует традиция на время возвращаться к родителям сразу после свадьбы. У хунаньских
Мама не хотела возвращаться к родным не только потому, что безумно злилась на родителей. Она пользовалась всей ситуацией, чтобы не становится дядьке Ши полноценной женой. Без возвращения домой их брак оставался незавершённым, и Ши не мог вступить с ней в супружеские отношения. Муж чувствовал себя виноватым и потому с радостью простил все мамины выверты, не сказав ни слова поперёк. Ши знал, что если мама не покинет его дом, она в конце концов будет принадлежать ему. Пока она здесь, у его швейной машинки, у него остаётся шанс скроить из неё самую радужную одежду.
Мама отказывалась спать с Ши в одной комнате и ложилась вместо этого с его матерью. Объяснение было простое и убедительное: я забочусь о старушке.
Утром она первым делом выносила за слепой горшок, потом умывала её, причёсывала и кормила. Мама приняла на себя всё то, чем раньше занимался сам Ши, только делала это много лучше. Она массировала старуху каждый день, а не так, как Ши, – раз в пару-тройку дней. В жаркое время она переворачивала её по нескольку раз на дню. Когда мама ложилась спать, она клала свою руку на слепую, чтобы почувствовать в случае чего её малейшее неудобство. В самом начале она просто старалась таким образом избежать Ши и своего несчастливого брака, но постепенно прониклась к старухе симпатией и сочувствием. Потом их место заняли уважение и ответственность. Перед старухой следовало благоговеть хотя бы из-за того, что она, будучи совершенно слепой, сумела вырастить сына, несмотря на все трудности. Кроме того, мама чувствовала её искреннюю заботу и симпатию. Она всем сердцем приняла её.
И слепота, и невозможность пошевелиться строили для старухи мир, в котором не существовало никакой разницы между днём и ночью. Она спала, когда хотела спать, и просыпалась, когда хотела проснуться. Мамин сон тоже стал беспокойным. Мама клала руку слепой на живот, чтобы чувствовать, когда та просыпалась, и переворачивать её по мере надобности. Так можно было избежать пролежней. Если старуха вздрагивала раз в полчаса, мама переворачивала её раз в полчаса. За два с лишним года, что моя мама провела в одном доме с матерью Ши, она ни разу не спала как следует.
Днём, как бы далеко от дома ни были они с мужем, мама возвращалась раз в несколько часов, чтобы перевернуть слепую и поменять ей одежду. Что бы там ни было и как бы там ни было, она обстирывала старуху два раза в день. Мама постоянно думала, как улучшить её жизнь и как помочь её здоровью. Когда приходили гости, старуха всегда говорила им, что уж не знает, за какие такие заслуги в прошлых жизнях досталась ей такая невестка – лучше родной дочери. Все деревенские твердили, что само небо сильно ей задолжало, а потому и отправило в мир заботливую женщину, чтоб скрасить её старость. Мама была царевной-улиткой или седьмой дочерью небесного владыки[57].
Сказку о Дун Юне и небесной деве все знают. А вот историю о девушке-улитке рассказывают у нас на западе Хунани по-особенному.
В районе Тяньцзядуна жил-был юноша по имени Тянь Седьмой. Родители его умерли, он был круглый сирота. Тянь был парень работящий, добрый, щедрый и ловкий, но дома у него было бедно и жениться он не мог. Он жил убого и уныло. Однажды, когда он пахал в поле, он подобрал там большую улитку. Ему было жаль сварить её и съесть, и он поселил улитку в кадушке у себя дома. Дней через пять жизнь его изменилась чудесным образом: всякий раз, когда он возвращался домой с работ, дома его ждал стол, ломившийся от разных яств. На столе пыхал жаром горячий чайник. Всё было убрано и сверкало чистотой. Он решил, что это соседи тайком от него стараются сделать ему приятно, и побежал их благодарить. Но соседи только головами покачали.