Отсутствие имени совсем не мешало псу стать одним из членов нашей семьи. Даже когда дома совсем не было еды, мама умудрялась выкроить для него миску чего-нибудь вкусненького. Даже когда у нас не было места, она давала псу свой уголок. Мама предпочла бы умереть с голоду, чем позволить ему голодать. Она готова была замёрзнуть, но не дать ему почувствовать холод.
Пёс был куда вернее своему долгу, чем я. Он больше помнил добра, лучше меня разбирался в чувствах. Умел любить и ненавидеть. Когда мама и сестра отправлялись работать, он честно сидел дома и присматривать за хозяйством. Если появлялся незнакомец, пёс лаял как безумный, не позволяя тому приблизиться. Если приходил знакомый, пёс не рычал и не лаял, а встречал его приветливо, но никогда не терял бдительности. В дом он не пускал никого. Когда приезжали родственники, он выбегал навстречу, издалека приветствуя их, даже если он их никогда не видел. Пёс помнил моего брата, даже после того как он ушёл от нас и много лет не появлялся в нашем доме. Когда брат пришёл к маме впервые после расставания, пёс выбежал, виляя хвостом, ему навстречу. Он почуял его больше чем за целый
Домашняя собака может чувствовать родной запах от тела хозяина, узнавать лица близких и чувствовать их запах. Я же ощутить этого не могу.
Однажды мама с сестрой пошли в гости к дяде делать рисовые лепёшки, а наш пёс неожиданно прибежал к ним домой и стал тащить маму наружу за штанину. Видя, что мать не уходит, он переключился на сестру. Мама с сестрой решили, что это он от избытка чувств, и никак не реагировали. Пёс, видя, что на него не обращают внимания, с тревогой отступил в сторону и залаял. Потом он опять вцепился в мамины штаны и потащил её к выходу. Мать наконец поняла, чего он хочет, и ей стало не по себе. Она побежала за собакой.
Переступив порог дома, она чуть не упала в обморок. Оказалось, что сама загорелась печь, стены потемнели от копоти! Именно наш пёс опрокинул таз с водой на плиту и вовремя потушил огонь! Если б он не сделал этого, последствия были бы невообразимы.
Для нашей семьи пёс стал доблестным воином, не спасовавшим в трудный момент, преданным и верным слугою.
Мама полюбила его как ребёнка.
И всё же она продала это дорогое ей существо. Она широко распахнутыми глазами смотрела, как его забивают до смерти.
А причиной были те самые Гуани, что распускали о маме всякие слухи.
Однажды вечером маму с сестрой разбудил ото сна бешеный собачий лай. Было слышно, что собака бежит за чем-то и лай всё удаляется от дома. Когда они вылезли посмотреть, что происходит, то увидели только вязанку со стройматериалами на поле неподалёку от дома. Кто-то хотел украсть неизрасходованное дерево!
Очень быстро они узнали, что это были Гуани.
Обычно пёс не лаял на деревенских. Все собаки в деревне были ему друзья, все люди были ему хорошо знакомы, и если они не приставали к нему, он был вполне дружелюбен. Но с того вечера он, едва завидев Гуань Бэня, стрелой кидался к нему с безумным лаем и преследовал того так, что впору было обделаться с испуга.
Так мама с сестрой узнали, что дерево крали Гуани.
Когда мама спросила об этом у Гуань Бэня, он ответил:
– Да я потому взял твои доски, что ты, когда строилась, стянула наши балки. Я просто возмещал ущерб.
Услышав это, мама рассмеялась и сказала, что Гуань тот ещё скупердяй.
На западе Хунани был такой обычай. Когда какая-нибудь семья строила дом, она могла честь по чести спилить на балки любое приглянувшееся дерево, будь оно хоть самого бога Тайсуя[15]. Тот, у кого таким образом стянули дерево, никогда не возражал и не жаловался, даже если это были его кровники. Он встречал и провожал их с показной радостью, почтительно сложив руки. Добытые таким образом балки должны были быть непременно прямыми, толстыми и прочными, покрытыми густой листвой – стволы нескольких деревьев, росших поодаль. Их прямота и крепость как бы доказывали крепость семейных устоев и предвещали успех во всех делах. Обилие ветвей и листьев символизировало богатое, успешное потомство. А расти вместе они должны были для того, чтобы в доме бесконечно появлялись новые поколения. Наши балки и правда были вырезаны плотником с двумя мастеровыми в роще семьи Гуаней.
Гуань был человек жадный, себе на уме. Он придумал украсть наши доски, чтобы отплатить нам за наше невинное воровство.
Он не мог знать, что ничего не выйдет и что пёс станет преследовать его как заведённый. Гуань был в панике. Ему не оставалось ничего другого, кроме как во всём признаться.
Но пёс был не из тех, кто идёт на попятную. Он не отставал. Чем больше Гуань его боялся, тем сильнее он старался его куснуть. В один прекрасный день он действительно добрался до Гуаня.
Сестра страшно радовалась, когда пёс бросался на обидчика, и поощряла его за это маленькими приятными мелочами. Но мама целыми днями тряслась от страха. Она боялась, что пёс однажды просто загрызёт Гуаня.