Мама полностью

Тогда в деревнях не знали, что бывает вакцина против бешенства. Покусанные собаками могли только надеяться на судьбу.

Сестра твердила:

– И пусть бы он его заел, кто его заставлял красть наши доски?!

– Да будь он хоть разбойник – всё живой человек, нельзя, чтоб пёс его поранил. Собаке-то всё равно, а ему какой стыд будет! – отзывалась мама.

– Да ну, стыд не стыд, ерунда какая. Посеешь ветер – пожнёшь бурю, пришло время расплаты.

– Он ведь не нарочно крал-то. Хотел просто своё назад вернуть. Мы ж у него дерево на балки стащили.

– Это не считается, издревле так народ делал. А вот он настоящий вор.

– Не важно. Если он решил своё назад вернуть, значит, он нам своё задарма отдавать не хочет. Чего ему навязываться.

– Если он такой умный, пусть выковыряет наши балки, – зло ткнула пальцем в потолок сестра.

– Что толку выпускать пар. Сейчас важно не допустить, чтоб пёс на него кидался. Если так пойдёт, он точно его укокошит. А человечья жизнь куда дороже собачьей.

Сестра обиженно замолчала.

Мама сперва скрепя сердце отправилась к Гуаню с подарками, чтобы его задобрить. Она хотела, чтоб он залечил свои раны. А потом она тайком от сестры продала собаку. Сестра с горя несколько раз принималась плакать.

Пёс наш был привязчивый и хорошо помнил дорогу. Не прошло и нескольких дней, как он прибежал назад. Он бросился сестре в объятья, слизывая её солёные слёзы.

Новый хозяин избил его за это.

В тот день и мама, и сестра что-то почувствовали. Каждый удар где-то в далёкой деревне болью отдавался в мамином сердце. Мама вздрагивала, словно от крика. Когда она, изнывая от переживаний, прибежала наконец в ту далёкую деревню, то нашла там только остатки шерсти. Увидев это, мама осела на землю, словно из неё выпустили весь воздух.

Обливаясь слезами, она собрала все шерстинки в карман и принесла их домой. Там она похоронила их на огороде. Мама всегда говорила, что у собак есть душа, что они непременно возвращаются в то место, где жили.

Так безвинно погибший пёс спас жизнь злодея. Что это было? Мамина безмерная душевная широта или её невероятная глупость?

Когда я поступил в университет, а мама закончила строить свой дом, с неё наконец упало неподъёмное бремя. Так началось самое счастливое время её жизни.

Годы, складочками морщин опустившиеся ей на лоб, постепенно разошлись, пропали. Её лицо заиграло свежими красками. Радость души, как утюг, изгладила всю мглу, весь иней старости с её чела. Вместо них разлился чистый свет.

Счастливая мама печатала радостный шаг. Она словно летела по воздуху, как стремительный ветер.

Её голос был полон радости, и этот радостный голос больше не был покорным, робким – он летел повсюду звонким напевом стали.

Что она задумывала, то исполнялось.

Всё спорилось в её руках.

Она завела курицу – и скоро у неё было целое лукошко цыплят.

Завела свинью – и вот уже хлев наполнился поросятами.

Она сажала персики, сливы и мушмулу – и деревья тут же пускались в рост. Плоды сыпались, как из рога изобилия.

Днём она занималась хозяйством, а по вечерам пела горные песни и наигрывала на мяоском барабане.

Хотя мама всю жизнь прожила там, где обитали туцзя, она была чистокровной мяо[16]. В десять с лишним лет она вместе с бабушкой переехала на земли туцзя. Уже тогда мама здорово умела играть.

Игра на барабане была любимым развлечением хунаньских мяо. Они издревле обожали её всей душой. Играть умели все – и женщины и мужчины, и стар и млад. В каждой деревне был огромный барабан, на котором играли всем миром, какой бы тяжёлой ни выдалась пора крестьянского труда. Постепенно возник особенный танец под барабан. Всяк умел играть и танцевать его: в Цзишоу – «танец встречи гостей», в уезде Фэнхуан – «обезьяний танец», в Хуаюане – «танец объединения», в Баоцзине – «восемь гармоний», в Гучжане – «дрожание гор».

Прежде мяоские барабаны были боевыми инструментами, поднимавшими дух воинов, они распугивали диких зверей и отмечали все торжественные события в семье. Но сегодня игра на них превратилась просто в способ приятно провести время и немного укрепить тело. Мяо любят играть на них и плясать просто от скуки. Пусть мама и не жила теперь с мяо, но она вполне могла купить такой барабан. Когда она привезла его домой, и дядька, и вся деревня Лянцзячжай просто онемели от удивления.

– Ты чего это удумала, сестра? – спросил её брат.

– Играть! – сияя, ответила она.

– Ты что, белены объелась, что ли?

– Да, так и есть. Погляди, как я стану играть, – с радостью парировала мама.

И вот она заиграла на барабане, чего не делала уже несколько десятков лет.

Два куска красного шёлка на колотушке взлетали, как два языка алого пламени, следом за каждым её взмахом, овевая всё мамино тело.

Дум, дум, дум, дум-дум-дум, дум-дум-дум, дум-дум-дум-дум…

Дум, дум, дум, дум-дум-дум, дум-дум-дум, дум-дум-дум-дум…