Уже в те годы я начал писать и понемногу приобретать известность. Я публиковал колонки во многих газетах, печатал фотографии и интервью. Авторитетные дайджесты: «Дайджест Синьхуа», «Китайская литература», «Дайджест эссеистики» и «Эссе за рубежом» – часто выбирали мои работы. Литература и письмо неизвестно как стали частью моей жизни, её маленькой клеточкой, и добавили в неё цвета и шири. Они проложили ещё одно русло моего существования, заставили мою жизнь превратиться в нечто иное. Кубок вина поплыл по излучине вод[19].
Но как бы я ни старался, всё это не имело значения. Я не умел заискивать перед людьми, не пытался прочесть по лицу, что обо мне думают. Я был заносчивым, считал себя высоконравственным честным интеллигентом и случайно обидел нашего директора. Конечно, я вёл себя не по чину.
Поэтому я решил оставить Гучжан, чтобы благоразумно позаботиться о собственном благополучии. Я позволил себе написать письмо в отдел пропаганды окружного комитета компартии Баоцзина. В этом письме подробно рассказывалось о моих достижениях, я также представил свой опыт и статус-кво в Гучжане и, наконец, высказал желание вернуться домой, работать на благо своей малой родины.
Так случилось, что я и в самом деле переехал обратно в Баоцзин. Меня перевели на работу в уездное бюро культуры. Так моя жизнь встала на прикол в Баоцзине.
Так копеечная почтовая марка может изменить судьбу человека. Сегодня это кажется невероятной историей, но тогда моя мечта сбылась.
Спасибо Ван Дэцзин, тогдашнему заместителю директора департамента пропаганды окружного комитета Баоцзина, и её заместителям Сян Сигую и Ши Синю. Спасибо Пэн Сяо, заместителю директора бюро культуры Баоцзина, и его заместителям Пэн Сыли и Чжан Чэнцину.
Бюро культуры Баоцзина было небольшое, но совершенно замечательное подразделение. Людей там было немного, но все они были большие мастера своего дела. Эссе Ван Цинхая, каллиграфия Лю Гуаньчжуна, небольшие пьесы Цзэн Цзюньлуна и Сюй Циньляня, композиции Лун Цзэжуя, рассказы Пэн Тусяна, инструментальная музыка Чжан Цзюньлиня, картины Ху Цияня и фотографии Ван Шилина, а особенно разносторонние таланты Пэн Кэли, заместителя директора бюро и главы культурного центра, вызывали моё восхищение. Я старался изо всех сил.
Условия в Баоцзине была несравнимо лучше, чем в Гучжане. Меньше чем через год моя контора выдала мне новый дом с тремя спальнями и одной гостиной. Руководители и коллеги оценили меня и полюбили. Чтобы дать мне возможность лучше работать, бюро культуры создало для меня творческую студию. В течение нескольких десятилетий в бюро культуры уезда не было такого подразделения, его создали специально под меня.
Для того чтобы я мог писать хорошие работы, отдел пропаганды и бюро по культуре специально организовали так, чтобы я мог в любое время поехать в деревню набраться впечатлений. Главные руководители уезда часто вызывали меня, когда ездили по деревням с инспекцией. Секретарь парткома уезда Сян Шилинь и занявшая позже его пост Ван Дэцзин, а также глава уезда, председатель местного НПКСК, начальник орготдела, глава отдела пропаганды всегда приглашали меня поехать с ними.
С ними я объездил все горы и реки Баоцзина, побывал в каждом его уголке. Я насмотрелся вдоволь на красоту его пейзажей, на простые обычаи его людей. Я не талантлив, но мои начальники ценили талант и взращивали меня так, словно я был не обделён небом. Я не угождал им, не заискивал перед ними – и они думали, что я бескорыстен. Почти каждый говорил мне так: мы готовы иметь с вами дело, главным образом потому, что вы чисты, в ваших глазах и вашем сердце нет мрази; вы никогда не выдвигаете никаких требований, не сплетничаете, с вами весело и спокойно общаться.
Переехав в Баоцзин, я оказался совсем рядом с мамой. По идее я мог бы на выходных заезжать проведать родных, помочь им по хозяйству, немного снять с них нагрузку. Но я по-прежнему не ездил домой и не помогал маме. Истощённая и дряхлеющая, она работала и в ветер, и в дождь вместе с моей младшей сестрой. Я был без ума от моей литературы, моей работы и моей карьеры. Начальство мне доверяло, и я не мог подвести его, не оправдать его ожиданий. Я должен был добиться большего.