Чтобы способствовать процветанию литературы в родном уезде, я вместе с несколькими молодыми единомышленниками организовал в Баоцзине литературный кружок – Общество народной песни. Я был его председателем, Пэн Гуанжун – моим заместителем, Ян Циньин – главным редактором, Ян Сюн – его замом, Лу Жуйлуна выбрали председателем секретариата. Пэн Гуанжун был моим одноклассником и старостой класса, когда я учился в Баоцзине. Он хорошо писал, а административные способности были у него куда выше, чем у меня. Он работал в Рабочем отделе Единого фронта, занимался Тайванем. Ян Циньин был секретарём уездного комитета комсомола. Он тоже был хороший писатель, красивый и щедрый человек. Ян обращался с людьми безукоризненно. Ян Сюн был уроженцем Юэяна, работал в налоговом управлении уезда. Ещё в университете он начал публиковать свои тексты в известных журналах, таких как «Проза». Лу Жуйлун работал в Торгово-промышленном банке, его сильным местом была поэзия. Ещё был наш приятель Шан из уезда Санчжи, который открыл в Баоцзине машинописное бюро. Он предложил нам бесплатно печататься у него.
Мы составили проект устава, выпустили манифест и поклялись сделать нашу организацию одним из главных литературных обществ на западе Хунани.
Мы были несколько безумцев, сходивших с ума по литературе. Мы собирались вместе, чтобы каждый день говорить о ней и о своих фантазиях о будущем Баоцзина и даже всей Хунани. Мы надеялись, что наше поколение сможет раскрыть для них новые, широкие пути, дать старт литературному движению.
На реке Юшуй в уезде Баоцзин есть такой памятник древности, часть её культурного и природного ландшафта. На буро-красных крутых скалах выступают огромные иероглифы «раскрыть путь литературы». Крещённые временем, они выглядят крепкими и мощными, массивными и выразительными. Их окрасили звуки ветра. Их омыли капли дождя. По ним колотил плеск волн и пробегали громовые раскаты. Поколения баоцзинских интеллектуалов молились на них и касались их своими ладонями. Могли ли они не исполниться мощи и экспрессии?
Быть может, наша искренность тронула небо, и нам раскрылись широкие горизонты и бескрайний мир литературы. Несколько членов нашего литературного сообщества начали много публиковаться в больших и малых изданиях. Я становился всё более известным в стране, и письма от читателей и редакторов приходили со всего Китая. Словно снежные хлопья, они опускались на просторы моего маленького уезда.
На мои достижения обращали внимание начальники и коллеги, и по рекомендации заместителя главы Рабочего отдела Единого фронта Чжан Цайцзюня, после сообщений в вышестоящие инстанции и должного отбора я был избран членом НПКСК[20] седьмого созыва в родной провинции, став самым молодым членом провинциального НПКСК. Мне было двадцать семь лет. В то же время меня рекомендовали в качестве заместителя секретаря уездного парткома комсомола, но, видя, что я не горю желанием занять эту должность, предложили стать замом главы уездного управления культуры и войти в уездное правительство. Но, не знаю отчего, я, пылкий и молодой, захлопнул эту дверь так, что не осталось ни щели. Быть может, именно литература придала мне решимости; быть может, моё общение с простыми людьми помогло мне выбрать своё место в жизни, или то были выпавшие на мою долю трудности, что сделали меня равнодушным к такого рода вещам. Я совсем не хочу сказать, что был чужд всему мирскому или что пойти по официальной линии – это что-то дурное. Мне просто совершенно не хотелось напороться на мину. Я боялся попасть на этом пути под горячую руку. С другой стороны, я боялся прийтись не ко двору.
Пока карьера развивалась семимильными шагами, у меня появился новый повод для смятения и переживаний. Мама присмотрела сестре молодого человека и вынуждала её выйти замуж. Сестра стояла насмерть и клялась, что лучше умрёт, чем подчинится. В результате маме всё-таки удалось привести её в покорность.
Я вынужден был постоянно ездить домой и решать конфликты. Я всё время винил маму в том, что она не даёт мне нормально работать. Честно говоря, сестрин муж был в молодости бравый малый и производил впечатление большого молодца. Но что значит впечатление? Не всё то золото, что блестит. Он пошёл по кривой дорожке: дебоширил, пил горькую, играл на деньги – чего он только не делал. У нас на западе Хунани про таких говорили «с гнильцой». В доме у него не было ничего кроме четырёх стен, а его отец был запойный пьяница. Как же так вышло, что такой человек стал моим зятем? Как моя сестра могла положить на него глаз?
Сперва я думал, что это её личный выбор, и раз так, то мне как брату оставалось только попытаться убедить её – если не выйдет, то и ладно. В конце концов брак – дело добровольное. Кто мог знать, что всё дело в маме. Что это она заставила сестру выйти замуж за такого человека! Я был в бешенстве:
– Какого чёрта ты устроила такую помолвку? Зачем тебе такой зять?
Мама молчала.
Я продолжал допытываться: