Кто мог подумать, что стоит гостям засобираться домой, как из комнаты выплывет мама с двумя бутылками водки в руках. Она твёрдо вознамерилась отблагодарить моего друга. Он, конечно, отказывался, потому что две мои бутылки были куда дороже его подарка. Но мама вцепилась ему в пиджак и не сдавалась. Другу было её не переупрямить. Тогда он предложил забрать свои две бутылки. Ну куда это годилось? Я тут же сказал ему, что наш подарок от сердца, он обязательно должен его принять. Но друг сказал, что это ни в какие ворота не лезет: пришёл с яйцом, ушёл с курицей. Я сказал: да ну, мы с тобой братья, разве ты не знаешь, что моя мама – чемпион по упрямству? Если не возьмёшь от неё подарок, точно живым не уйдёшь. В итоге он согласился, рассыпаясь в благодарностях.
Я привык к маминой щедрости и гостеприимности. Но то, что она отдала мои бутылки, даже не посоветовавшись со мной, конечно, меня взбесило. Я не был мелочным, но кто знал, что следующим взбредёт ей в голову.
Когда гости ушли, я сказал:
– Не смей трогать вещи в моём доме!
– А чего так? Жалко, что ли? – отозвалась она.
– При чём тут жалко не жалко – это мои вещи, они мне нужны, нечего тебе хватать что ни попадя.
– Я же твоя мать, и ты будешь ещё делить: тут твоё, а тут моё?
– Да, мать. И да – буду делить.
Услышав это, мама замолчала и долго ничего не говорила.
Наверняка ей было больно это слышать. Наверняка она думала: нет больше над сыном её слова и нет больше у нас ничего общего.
Прошло какое-то время, и она пробормотала:
– Я бы никогда не стала брать твоё. Но ты же сам всё твердил: нельзя брать подарки, а тебе было не отбиться, вот я и взяла твои вещи, чтоб отблагодарить их. Я за тебя боялась. Боялась, что ты совершишь ошибку.
– Какую к чёрту ошибку? Это мой друг, всё было по обоюдному согласию.
– Так тем более – не стоит у него ничего брать.
– Я же не за просто так.
– Если ничего не дать взамен, то, считай, за просто так. Нельзя просто пользоваться чужой добротой. Если берёшь что-то – нужно отдать.
– Разве я не отдал сполна? Может, мне надо было перед тобой за всё отчитаться? Я тоже не с неба свалился!
– Да, я боялась за тебя. Да ты вообще знаешь, сколько раз по телевизору показывали, как здесь взяточника поймали, там того схватили – конечно, я боялась.
Услышав это, я разозлился ещё сильнее:
– Чего ты трясёшься? Да я просто мелкая сошка, какой-то помощник председателя городского отделения ВАРЛИ, ни власти, ни места, ни навара. Никто у меня повышения просить не станет или по другому какому поводу окучивать. Да от моей подписи вообще ничего не зависит! Какой из меня чиновник! Ладно, пусть чиновник, но неужели ты своего сына совсем не знаешь? Разве я могу скатиться до взяточничества? Тебя послушать, так я просто живоглот.
– Я ж не говорю, что ты взятки берёшь. Разве я собственного сына не знаю? Я просто побаиваюсь.
– Вот вечно ты так – суёшь нос не в своё дело, только зря себя изводишь.
– Я тебе вот что как мать скажу: раз уж выбился в кадровики, так надо работать как следует. Как председатель Мао говорил – не брать у народа ничего, даже иголки и нитки. Раз уж что-то делаешь, к людям присматриваешься, так надо сперва всегда думать. С тобой я бедности не боюсь, боюсь только, что ты наделаешь делов. Мало кто нарочно ошибается, большей частью люди делают дурное по неведению. Какое бы зрение ни было острое, своего затылка не увидишь. А когда глаза не ахти, легко попасться на крючок. Все эти, кого по телевизору показывают, вот так и погорели – по незнанию. Как говорится, бедный жесток, а голодный решителен. Есть что есть, что надеть – и ладно, нечего зариться на чужое. Кто на чужое рот разевает, тот непременно захочет себе кусок ухватить. Единожды взявши, непременно захочешь взять снова. Сегодня две бутылки водки, завтра – два золотых слитка. Дыру в душе ничем не заполнить. Жадную утробу никак не набить. Нельзя за деньги цепляться, как ненасытный тигр, это бездонная пропасть. Тем, кто за богатство не цепляется, сам чёрт не страшен.
Мама никак не могла выговориться, и я нетерпеливо закричал:
– Что ты плетёшь здесь битый час? Я всё это знаю, нечего и говорить.
– Даже если знаешь, всё равно не лишним будет сказать. Думаешь, те, кого засадили за решётку, этого не знали? Да побольше твоего знали. Просто расслабились. Всяк должен сам себя держать в узде, как танский монах Сунь Укуна[27]. Ни в коем случае нельзя брать ничего себе в карман – слишком легко увязнуть в этом болоте.
Я уже был не в силах терпеть это:
– Ну хватит уже, а! Я не такой, уймись уже.
Но мамин рот не закрывался, как сломанный кран:
– Кто на рис рот не разевает, тот вокруг котла не петляет. Кто говно руками не загребает, у того руки не воняют. А ежели в мыслях нет дурного, то сам бес не страшен. У толстенного кабана, как ни крути, всё равно одна пасть – уж не знаю, на что эти живоглоты деньги-то тратят!
– Взяточнику никогда денег много не бывает, – парировал я, – а у владыки преисподней нет недостатка в тощих бесах.
Мама улыбнулась: