– Много нести не дело, у нашего партсекретаря там места немного, – отвечала мама. – Твои не заболеют. А если и заболеют, то я тебе ещё троих отдам.
– Шестью больше – шестью меньше, всех бы сразу и отнесла бы.
– Нет уж, у неё от меня одной забот полон рот, ещё вы тут – это уж слишком.
– Гляди-ка, оказывается, всё-то ты понимаешь!
– Чего ж тут непонятного? Да делать-то нечего. Если б не мор, я б о таком и не подумала.
Дядька с тёткой хотели, чтобы мама плюнула на свою идиотскую затею.
Но мама уже всё решила. В тот год в октябре она сотворила совершенно небывалое. Вот это был поступок!
В октябре на западе Хунани ещё держится жара. Приходит бабье лето и опаляет землю своим зноем. Мама, обливаясь потом, тащила кур три с лишним часа по горным тропам и к вечеру постучалась в ворота Ван Дэцзин. Когда она, изнемогая от волнения, рассказала, что куры в деревне мрут и что она хочет, чтоб Ван приютила её цыплят, Ван Дэцзин с мужем затихли и долго не знали, что ответить. Им и в страшном сне не могло привидеться, что мама заставит их ходить за курами. Супруги обменялись растерянными взглядами.
Оба они были деревенские, куры были им не в новинку, но дома не было места. Дело было не в нежелании, но в реальной невозможности. Мама, не обращая никакого внимания на конфузность ситуации, принялась рассказывать долгую историю своих цыплят, нудеть об опасности, которая им грозит, и о том, что ей больше не к кому обратиться. Она всячески подчёркивала, что ей предстоит проезжать через уезд по дороге домой, в Чжанцзяцзе, и поэтому очень удобно оставить курчат именно у Ван, чтоб не делать лишний крюк. На обратном пути она их заберёт.
Ван Дэцзин с мужем расхохотались.
– Ладно, ладно, так и быть, берём их. Но если что пойдёт не так – не обессудьте.
– Это ничего, главное, чтоб не насмерть, – заверила мама. Тяньюнь взял цыплят и вынес их на балкон. Там он рассадил их по бумажным коробкам.
Потом Ван Дэцзин принялась потчевать маму всякими разносолами.
Мама привыкла к тому, что Ван и её муж обслуживали все её потребности. Она наставляла их со всей обстоятельностью:
– Цыплят надо кормить два раза в день, рисом и кукурузой. Всякие эти корма им не давайте, у комбикормовых цыплят мясо грубое и невкусное. И поить не забывайте, а то в такую жару помрут от жажды.
Тяньюнь с громким хохотом на всё согласился.
В тот день он работал до полуночи, чтобы ублажить маму. Сперва он поставил для курчат на балконе клетку: вытащил печурку, которой пользовались зимой, и обнёс её с четырёх сторон картоном. У печурки были высокие ножки, примерно до уровня колен – получился вполне себе загончик.
Мама руководила каждым его движением. Она велела прокрутить отверстия, чтобы куры не задохнулись.
Тяньюнь сделал дырки, чтобы у кур был свет и воздух, а потом большой лазок, чтобы поить их водой. Больше всего Ван с мужем смеялись, когда мама, ткнув в коробку с курами, сказала:
– Эти две вам пойдут, а остальные четыре – мои.
Только когда Ван согласилась, что заберёт двоих цыплят себе, мама спокойно уснула. На следующий день она так же спокойно вернулась домой к брату.
У всех в деревне просто глаза на лоб полезли, когда они узнали, что мама сдала своих цыплят уездному партсекретарю! Боже правый! Неужто бывают такие партсекретари?
Деревенские стали смотреть на маму другими глазами, как на настоящего чудотворца.
– Она и есть чудотворец! – вещали дядька с тёткой.
Правда, Ван Дэцзин с мужем пришлось несладко. У неё совершенно не было времени заниматься цыплятами – вместо этого ей нужно было заниматься двумястами тысячами баоцзинского населения. В итоге эта почётная обязанность целиком и полностью отошла Тяньюню.