Молодых невольников привозили в Египет. После обучения военному ремеслу их зачисляли в специализированные отряды. Там им выдавали снаряжение, коня и определяли довольствие. Молодой мамлюк, хотя и сохранял верность своему господину, но при этом пользовался полной свободой. Вместе с тем его хозяин на всех этапах обучения и военной карьеры старался покровительствовать ему и, таким образом, считался патроном, а на полях сражений выступал в роли прямого командира.
Пройдя военную подготовку, мамлюки получали специальный документ единого образца, что свидетельствует об их особом статусе. Даже после обращения в ислам им позволяли сохранять старые имена, то есть у них были на то исключительные права.
Дело в том, что тюркские народы, давая ребенку имя, считали, что они как бы выбирали ему судьбу. Имя служило своего рода талисманом, охранной грамотой от всяких неприятностей. Считалось даже, что личные имена имеют свою душу. По этому поводу у тюрков существовала поговорка: «Брать чужое имя, значит, уподобиться чужой нации».
Новообращенные в ислам становились свободными людьми. Принятие мусульманства не было для новообращенных воинов психологическим насилием. Волею случая им удалось вырваться из горнила Зла, и теперь эти «слуги Аллаха» выполняли благородную миссию – вели «священную войну». В деле своем они проявляли особое усердие, служа ему ревностно и истово. По этому поводу мамлюкский воин ибн Менли в своем трактате об использовании различных видов оружия писал: «Воин в критический момент должен быть хитрее лисицы, проворнее кошки, осторожнее черепахи, когда нужно, быстрее ястреба».
Надвигавшаяся с востока и запада угроза миру ислама, в корне изменили отношение общества к защитникам отечества и веры: изменилось даже понятие, которое раньше вкладывали в слово «мамлюк». Оно понималось как «слуги Аллаха». Роль мамлюков возросла необычайно и установилась на долгое время.
При этом военное ремесло хорошо оплачивалось, а военные заслуги могли возвысить рядового мамлюка до самых высоких военных рангов и даже сделать его султаном. Весьма показательно на этом фоне выглядит судьба мамлюкского султана Бейбарса, имя которого было овеяно легендами еще при жизни.
В 1223 году в кыпчакской семье рода берш, кочевавшей к северу от Черного моря, родился человек жестокой, но высокой судьбы. Его эпопея стала известна благодаря сочинениям арабских историков. Ему суждено было стать рабом, потом воином, возвыситься и занять престол Мамлюкского султаната. Семнадцать лет два месяца и двенадцать дней он правил в Египте под именем аль-Мелик аз-Захир Рукн ад-Дин Бейбарс Бундукари.
В 1241 году Бату-хан организовал наступление в Половецкую степь. Семья Бейбарса бежала в Анатолию, разделив участь своего народа, который русским летописцам был известен под именем половцы. Византийцы называли их турками.
О тех трагических днях Никифор Григор писал: «Дороги запрудились этим народом, женщинами, мужчинами, молодыми людьми. Все богатство турок – серебро, золото, ткани, драгоценности, – все переходило в руки римлян (византийцев –
Оказавшись в безвыходной ситуации, семья Бейбарса вынуждена была продать его на невольничьем рынке вместе с младшим братом Салмишем. От рождения у Бейбарса был физический недостаток – один глаз скрывало бельмо. Тем не менее, голубоглазого шатена, обладавшего громким голосом и горячим темпераментом, купил опытный сотник армии султана ас-Салиха, правителя Египта и Сирии, эмир Алауддин Айтегин бин Абдулла аль-Бундукари. Он заплатил за Бейбарса всего восемьсот серебряных дирхемов.
Бейбарс принял ислам и таким путем получил свободу. Будучи вольным человеком, юноша оказался на острове ар-Рауда, где согласно «Сиасет-наме», должен был пройти восьмилетнюю подготовку в мамлюкских казармах. Здесь он стал известен под прозвищем Бундукари, то есть по имени своего покровителя.
В первый год Бейбарс был пехотинцем и ходил в «каба из зинданичи». На второй – получил коня. На третий – меч-караджур, на четвертый его удостоили права носить налучья и колчан. Через пять лет обучения и службы ему выдали «лучшее седло», узду со звездами, «каба из дарош» и булаву. На шестой год Бейбарс получил одежду «анван», на седьмой ему присвоили чин «ведающего одеждой государя», то есть он был зачислен в регулярную армию. Лишь после всего этого Бейбарс стал «висак-башой». Юноше выдали палатку, черный войлочный головной убор, расшитый серебром и «каба из гянджинской ткани».
Восьмилетний срок обучения и службы был для Бейбарса первой ступенью на пути к вершинам власти. На следующих этапах перед ним открывались возможности получить чин хейль-баши, хаджиба, атабека, эмира, стать военачальником или наместником области. Тщеславный юноша искал тропинку к успеху, избрав самый верный, но стремительный и опасный путь к вершинам мира сего.
