Если сказать, что Маня совсем не вспоминала об Амине, это было бы неправдой. Хотя, конечно, она сделала все, чтобы у нее совсем не оставалось свободного времени на праздные размышления. Но иногда ночами, если ей не удавалось уснуть после длинного рабочего дня, она частенько думала о том, почему Амин так с ней поступил. Почему не приехал к ней и не рассказал о разговоре с родителями? Почему хотя бы не позвонил ей, а ограничился разговором с ее матерью, ведь он знал, когда она приходит с работы?
Иногда к ней подкрадывалось ощущение, что дело обстоит не так, как ей сказала ее мать. Она даже ездила в его университет и спрашивала про него, но ей ответили, что он перевелся учиться в Германию, и отказывались давать его адрес и номер телефона. Она даже несколько раз говорила об этом с Валечкой и просила ее совета: все-таки Валечка училась с ним в одном университете, но Валечка говорила ей то же, что Мане говорили в деканате: он, мол, уехал, и все. При этом Маня ловила в Валечкиных ответа торжествующие нотки, что-то вроде: «Я же говорила тебе, что на него нельзя надеяться. Мы для них – неверные!» И только Лиза в разговорах с Маней на эту тему задумывалась и говорила, что произошло что-то непредвиденное и, возможно, с Амином что-то случилось. Поэтому, прислушавшись к Лизе, однажды Маня даже поехала в общежитие, к другу Амина и соседу по комнате Мохаммеду, ведь раньше они порой проводили за разговорами все вместе по много часов, но Мохаммед встретил Маню очень холодно и только сказал, что Амин решил жить и учиться в Германии, с семьей. И на все Манины уговоры дать ей адрес и номер телефона Амина Мохаммед ответил ей категорическим отказом и почти насильно выставил ее из комнаты.
И только Елена Павловна, с которой Маня время от времени виделась, снова и снова говорила Мане про необходимость соединиться со своей жизнью, и тогда, кто знает…
Но разочарованная Маня считала, что Амин пренебрег ею, и она сделала все, что могла, чтобы забыть его и его вероломный поступок: она выбросила все его подарки, все его фотографии и всё, что хоть как-то напоминало ей о нем. И только новости из Ливана и Германии, которые она слышала по телевизору, ранили ее, как острый нож.
И все же время делало свое дело: боль постепенно утихала. А нескончаемая работа и постоянное нахождение Мани рядом со своим шефом Максимом – привлекательным молодым мужчиной – постепенно отодвигали образ Амина все дальше и дальше.
С момента расставания с Амином прошли уже четыре года. Наступил тысяча девятьсот девяносто восьмой год. В стране грянул кризис, и экономика страны полетела в тартарары, но компания Максима, довольно сильно пошатнувшись, все-таки выстояла – одна из немногих.
Авторитет Максима среди сотрудников, а особенно среди сотрудниц, еще больше вырос. Так что статус Мани, которая круглыми сутками находилась неотлучно рядом с Максимом и стала его доверенным лицом практически во всех делах, среди рядовых сотрудников стал довольно высоким. И она, конечно, это чувствовала. И это ей необыкновенно льстило: на работу и с работы ее теперь возил водитель Максима на служебной машине; и ей это казалось верхом благополучия, и она даже не заметила, как у нее исчезли любые личные интересы.
В ее жизни осталась только работа. И ее шеф. Хотя порой она думала: «А может быть, это и есть ее новая личная жизнь?»
Однажды в конце рабочего дня Максим вышел к ней в приемную из кабинета, взгляд его был потухшим, лицо – бледным. Галстук, который он всегда считал обязательным атрибутом делового человека, отсутствовал; две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты.
Маня сразу поняла: что-то случилось.
– Маша, Мария… вы можете остаться еще на час? – тусклым голосом спросил Максим.
– Да, конечно, – ответила Маша, ведь она уже и не помнила, когда в последний раз уходила домой в шесть.
– У нас тут проблема… То есть, возможно, есть проблема… ЧП… Если быть точным… Не замечали ли вы, что, может быть, кто-то необычно себя ведет… из наших… сотрудников. – Слово «сотрудники» далось Максиму с трудом.
И Маша вдруг почувствовала, что почему-то ей внезапно захотелось обнять Максима, прижать его к своей груди и, укачивая как младенца, прошептать ему в макушку: «Все будет хорошо…»
Она изумилась этому порыву, совершенно неожиданному, как ледяному порыву ветра в знойный день, но сдержала себя. Ведь она давно решила, что больше никаких любовей! Никаких новых привязанностей! И еще она хорошо помнила, что ее шеф, Максим, был очень важен ей для достижения ЕЕ цели – выскочить в новый мир, где она будет находиться на вершине, где она будет первой, главной, и за эти несколько лет работы в компании Максима она думала, что произойти это должно через повышение по службе.
