Конечно, Максим ей нравился, даже очень, и она даже чувствовала влюбленность. Но эта влюбленность была какой-то странной… Казалось, эта влюбленность захватывала только ее ум и, может быть, самый краешек сердца, но тело… Тело совсем не отзывалось на тепло тела Максима, когда он оказывался рядом с ней. Когда Амин был рядом, она вспыхивала как факел, она хотела его, она хотела слиться с ним воедино, хотела быть его продолжением, хотела говорить с ним, слушать его, вдыхать его запах, чувствовать тепло его тела… А Максим… Максима она… даже боялась. И уж точно совсем не могла представить его с собой в постели. И даже когда она пыталась представить себя вместе с шефом в постели, у нее это не получалось.
Мысли ее путались, скакали с предмета на предмет, и в итоге Маня рассудила так: раз он сделал ей предложение, то теперь совершенно точно ждет от нее следующего шага. Шага, который заключался в том, чтобы она пришла к нему в номер и отдалась ему! В конце концов, она всегда делает то, что он хочет. Он ведь шеф! И еще Маня прямо сейчас поняла, что она даже не думает, принимать ли предложение, конечно, она выйдет за него. Потому что… потому что… тогда Амин узнает и поймет, что она не такая уж и никчемная, как думают он и его родители… и вообще, она взрослая, да и ее мама поймет наконец, что она в состоянии привлечь внимание такого серьезного и успешного человека, как Максим… Мама…
Тут Манины скачущие как белки мысли вдруг остановились, уткнувшись в слово «мама»… Вот у кого была сложная жизненная ситуация! Вот бы посоветоваться с мамой, как ей, Мане, быть сейчас, в момент такого трудного выбора… Только это невозможно… Мама никогда не открывалась перед детьми, не обнажала перед ними свои слабости и сомнения, только иногда, как когда-то в Петухове, во время стычек с ее собственной мамой, она представала перед детьми беззащитной и уязвимой, и дети жалели ее, и она становилась ближе к ним. Но теперь такого не случалось: она отныне всегда представала перед детьми уверенной в своих суждениях, опытной женщиной. И, по Маниному мнению, все ее советы сводились к тому, чтобы учиться, работать и не увлекаться мальчиками, хотя судьбы матерей и отцов для детей – это тайны за семью печатями. И сама-то мама уж точно не следовала своим советам: она нарушила все правила, какие только могла нарушить, и теперь, это было очевидно, хотела исправить все свои ошибки, только в судьбах своих детей.
Но Мане страстно хотелось услышать мамину историю от нее самой, чтобы понять, что же такое произошло между нею и отцом! Маня сама в этом случае сделала бы выводы – что в женских судьбах их рода есть зло, а что есть благо, но… именно Маня и остальные дети не знали ничего, и им оставалось брести по неосвещенному полю своей жизни на ощупь.
Маня еще немного посидела на своей кровати, потом медленно встала, приняла душ и надела красивую легкую кружевную ночную сорочку, которую купила сегодня, надела сверху легкий шелковый халатик и, тяжело вздохнув, вышла из своей комнаты и понуро побрела в номер Максима.
Было уже совсем поздно. В коридорах отеля никого не было, и Маня, к своему счастью, без свидетелей добралась до номера Максима, который находился на другом этаже.
Она постучала в дверь, но ей никто не ответил. Маня удивилась, ведь на часах был уже час ночи. Она со словами «Максим, вы там?» постучала еще раз, и только после этого услышала в комнате шорох, легкий стук шагов. Наконец к Мане вышел Максим. Он выглядел безупречно – точно так, как выглядел несколько часов назад в ресторане.
– Маша, а что вы здесь делаете так поздно в таком виде? – невозмутимо осведомился Максим.
– Я? Я думала, что вы… сделали мне предложение, и вы вроде бы имели в виду, что я должна к вам прийти и… – Маня не закончила фразу и смущенно замолчала.
– Вы пришли дать мне ответ? – официально уточнил Максим, как будто Маня пришла к нему не ночью в неглиже, а в официальной форме одежды.
– Нет… то есть да, то есть… – сказала Маня, ощущая нарастающее неприятное волнение из-за того, что эти вечер и ночь, когда ей сделали предложение, складывались очень странно.
– Мне доставили цветы, которые я собирался завтра подарить вам, – спокойно ответил Максим и вручил Мане несколько роз, которые неизвестным образом вдруг появились у него в руках, – но раз уж вы зашли сегодня, то скажите – согласны вы выйти за меня замуж?
– Не знаю, – вздохнула Маня, чувствуя себя совсем неуважаемой, глупой девчонкой, которую жизнь затягивает в очень странный водоворот событий.
– Зайдите ко мне в номер, сядьте, – пригласил Маню Максим.
Маня вошла в номер.
– Так вы согласны? – настойчиво повторил Максим.
