Младший брат Владимир, вспыльчивый и чувствительный, конечно, пытался противостоять отцовской воле: ему было не по себе в доме, где царила армейская дисциплина и запрет на выражение чувств, но после уговоров матери не спорить с отцом он согласился с этим и однажды уехал жить в Америку, найдя там работу и любимую жену. И уже оттуда, из Америки, раз в неделю он звонил родителям и почтительно беседовал с ними.
Максим вырос довольно холодным, рассудительным и, будучи умным человеком, никогда не спорил с отцом. За это отец, каким-то образом накопивший за годы службы небольшое состояние, отдал это состояние Максиму, для того чтобы тот по окончании университета открыл свое дело. Максим использовал отцовский подарок абсолютно эффективно: он приумножил состояние отца, став смелым и успешным предпринимателем.
В юности у Максима было много девушек, с которыми он легко встречался и легко расставался, пока не встретил Дарью – красавицу с острым умом и острым языком, сестру своего университетского товарища, с которой у него случился роман. Роман этот у них бурно начался, бурно продолжался и бурно закончился по причине, которую Максим никому не открыл. Их роман закончился как раз в тот день, когда на Кутузовском проспекте, после бурной прощальной ссоры с Дарьей, он встретил Маню.
Как раз в тот день Максим дал себе слово больше никогда не попадаться на удочку чувств к женщине. А в Мане он увидел следы детства, полного лишений, и ее неуверенность в себе, и понял, что это как раз то, что ему нужно: именно это могло обеспечить ему ее полное послушание. И еще он почувствовал, что хоть она имела великолепный, подвижный практический ум – такой важный для того, чтобы стать его, Максима, правой рукой и еще одной парой глаз.
К тому же она явно умела быть наблюдательной, верной и благодарной. Так что уже в первый день Максим понял, что сделает ее своей ассистенткой и своей женой. Со времени вступления в брак с ней он даже привязался к ней, чувствуя ее нежность и ласку. Но все же главным он считал свое дело, свой бизнес. Ведь его бизнес и был его детищем. И отныне Максим всю энергию и все силы вкладывал только в него, оставив все любовные страсти в прошлом.
Время шло. Манина жизнь уже устоялась и доставляла ей некоторую радость: каждый день она открывала в себе новые качества – и как женщина, и как профессионал.
Как женщина, она научилась понимать мужа, легко угадывала его настроение и даже научилась на него влиять.
На работе она теперь заняла высокое положение. Теперь ее должность называлась не «ассистент директора», как раньше, а «директор по связям с общественностью», и если говорить честно, то в налаживании общественных связей Мане не было равных.
Она видела людей и их намерения насквозь. Каждого принимаемого на работу сотрудника Маня изучала лично, и если человек казался ей подозрительным, по той или иной причине его на работу в компанию Максима не брали. Также Максим на все деловые встречи брал ее с собой, и Маня сообщала свое мнение Максиму, надежен ли потенциальный партнер. Поэтому, возможно благодаря Мане, дела компании Максима пошли в гору. Финансовые показатели росли как на дрожжах, да и благодаря связям отца Максима власти и криминалитет не сильно мешали бизнесу развиваться. Поэтому Маня и Максим могли позволить себе любые путешествия, любые развлечения, любые автомобили, и однажды они переехали из квартиры, пусть и просторной, в прекрасный огромный дом, только что построенный в одном из элитных подмосковных поселков. И через несколько дней после того, как они отпраздновали новоселье, это самое «кое-что», изменившее привычный ход событий, и произошло.
Это было лето двухтысячного года. Вечером, когда Маня, лежа в постели, листала перед сном какой-то толстый журнал, в ее дверь послышался деликатный стук.
Маня удивленно произнесла:
– Да?
В комнату вошел Максим. Сейчас, в эту секунду, он выглядел совершенно по-другому, то есть не так, как час назад, когда они вместе сидели в гостиной и смотрели телевизор. Тогда он был, как обычно, спокойный, немногословный и холодный. А теперь его лицо было освещено какой-то новой полуулыбкой, его глаза лучились неизвестно откуда взявшимся теплом. Он откинул уголок Маниного одеяла, нырнул к ней в постель и ласково спросил:
– А ты никогда не думала о наследнике?
Маню мгновенно захлестнули одновременно радость и изумление!
«Боже мой! Наследник!» – воскликнула она про себя.
Предательские слезы моментально показались у нее на глазах, сердце радостно забилось и… она, не думая и не вспоминая ни о чем, моментально отдалась ему, в его руки, в его жар, в день летнего солнцестояния! В день, когда солнце не скупилось на тепло и ласку и, казалось, призывало к этому каждого из живущих на земле.
