Все-таки он все делал хорошо: и в постели он был умелым и щедрым на ласку. Казалось, он знал о женщине все. И это была прекрасная жаркая ночь, первая из череды прекрасных ночей, когда он приходил к ней – желанный и внезапный, когда они просто провалились в омут какой-то безумной страсти. Она влюбилась в него без памяти, моментально. Ей даже трудно работалось в тот период: все, что она могла, – это влюбленно смотреть на него на работе и, сгорая от нетерпения, ждать ночи.
На работе он был собой: спокойным и рассудительным, а ночью превращался в прекрасного любовника, джентльмена и… и… мужа, которого все эти годы тайно хотелось Мане.
В те дни их дом казался Мане прекрасным храмом любви, древнегреческим Олимпом, где собрались все боги, святым местом. Она стремилась к своему мужу, жадно глотая его любовь и ласку. И чувствовала себя абсолютно счастливой. Она вдруг поняла: вся холодность Максима была придумана им… Он только ХОТЕЛ КАЗАТЬСЯ таким – деловым, бесстрастным, но ее, Манина, любовь растопила лед, которым он окружил свое сердце.
А через месяц она поняла, что беременна. Максим был невозможно этому рад, он стал еще более заботливым и нежным. Он баловал Маню как мог и постепенно освободил ее от необходимости приходить на работу. Время от времени он обсуждал с ней рабочие дела, но делал это бережно и нечасто. Со временем он нашел ей удачную замену на работе и попросил сосредоточиться на счастливом ожидании, к тому же скоро выяснилось, что она ждет двух малышей-близнецов, мальчиков.
Счастливые девять месяцев ожидания промчались незаметно. Маня себя отлично чувствовала и родила детей довольно легко.
Мальчики-близнецы родились здоровыми и… огненно-рыжими. Маня и Максим были в полном недоумении. Максим был брюнетом, а Манины волосы хоть и были светло-золотистыми, но все же не рыжими, и при этом младенцы были совершенно ни на кого не похожи. Максим даже пару раз поддел Маню, мол, кто отец-то на самом деле? Но все стало понятно в тот день, когда к молодым родителям приехала Людмила – мать Мани. Она, обычно спокойная и сдержанная, как только увидела малышей, громко ахнула:
– Маша! Они же вылитые твой отец! Их дед! Дед Борис!
И закрыла рот рукой, поняв, что впервые сказала дочери об отце хоть что-то.
Максим, бросив быстрый внимательный взгляд на жену, тактично вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
– Мам? – вопросительно сказала Маша. – Расскажи мне что-нибудь об отце, пожалуйста! Он жив? Где он? Он в самом деле рыжий? У него ведь родились внуки, он… он имеет право знать!
Но к этому моменту Людмила Казаринова уже вполне овладела собой:
– Все в свое время! А пока закроем тему. Мы об этом уже говорили.
– Мама! – строго повторила Маня. – Если ты сейчас не расскажешь о моем отце, ты больше не увидишь внуков…
– Не горячись, дочь, – спокойно ответила Людмила и обняла Маню за плечи.
– Мам, мы с Варей сходим с ума от того, что всю жизнь ничего не знали об отце!
– Знаешь, Маш, я уже говорила, что мое молчание – ради вас, ради вашего блага и ради вашего спокойствия. Поверь мне, вам лучше о нем ничего не знать. Достаточно знать то, что он вполне успешный человек и очень хотел, чтобы вы появились на свет. Вот и все. И после нашей с ним встречи я больше не встретила ни одного мужчину, который был бы мне интересен так, как он. Вот такой он человек. И я в самом деле давно не получала от него никаких новостей. Но если получу, то я сочту это знаком, чтобы все вам рассказать. Договорились?
– Нет! – в отчаянии выкрикнула Маня. – Нет!
– Дочь, тебе не нужно сейчас волноваться, – добавила Людмила.
Маня заплакала в ответ, а мать, еще раз обняв ее, ушла.
– Маш, – осторожно сказал Максим Мане, – хочешь, поищем твоего отца? Ведь теперь дело касается и меня тоже: твой отец – еще и дед моих детей.
– Да! – с жаром ответила Маня. – Пожалуйста! Мне кажется, очень важно найти его именно сейчас! Когда он так нужен нам! Он или… или… память о нем…
– Это может занять много времени, но ведь это не упражнение на скорость, правда?
Максим поцеловал жену в лоб и уехал по своим делам.
Полетели дни их родительства. Маня полностью погрузилась в заботы о малышах, и хоть Максим нанял для нее помощниц и помощников, а малыши родились здоровыми и жизнерадостными, Маня все же частенько плакала от усталости: ей казалось, что она теперь связана крошечными детьми навсегда, по рукам и ногам.
