– Это мы еще посмотрим! – воскликнула Мария. – Я пока не собираюсь сдаваться. Ведь на кону стоит королевство.
К вечеру следующего дня, измученные, вспотевшие и грязные, они прибыли в Соустон-холл, возле Кембриджа, особняк видного католика Джона Хаддлстона. Он радушно встретил Марию и, несмотря на все уговоры не подвергать себя опасности, даже пошел на нарушение закона, отслужив в ее присутствии мессу. Как потом догадалась Мария, хозяин дома просто не верил, что ему угрожала опасность, – теперь уже нет. Тем не менее она молилась, чтобы Господь сохранил ее брата, так как не могла забыть того маленького мальчика – главную драгоценность отца, – которого когда-то любила. Эдуард должен жить, хотя бы во имя отца.
Рано утром, восстановив силы после живительного ночного отдыха, помывшись и переодевшись в чистую одежду, предоставленную женой хозяина, Мария выехала со своим маленьким отрядом в сторону Бери-Сент-Эдмундса, где ее восторженно встречали местные жители, выбежавшие посмотреть на наследницу престола.
Мария остановилась на ночлег в Юстон-холле, вблизи Тетфорда, в доме своей подруги леди Бург. Во время ужина в дверь громко постучали, и Мария вскочила, готовая бежать. Она решила, что ее выследили люди Нортумберленда, но это был ее ювелир, мастер Рейнс, который вошел в зал запыхавшийся, в заляпанной грязью одежде.
– Ваше величество, – опустившись перед ней на колени, произнес он, – король умер. Да здравствует королева!
В этот момент Мария не испытала ни печали, ни ликования.
– Кто вас послал? – с подозрением в голосе спросила она, опасаясь, что это какая-то хитрость с целью вернуть ее в Лондон.
– Сэр Николас Трокмортон, мадам.
– Благодарю вас, мастер Рейнс. – Отпустив ювелира, Мария повернулась к хозяйке дома. – Я сомневаюсь, можно ли доверять сэру Николасу Трокмортону. Он действительно предупредил меня, что я должна укрыться в своих поместьях, но чего ради он решил мне помогать? Ведь сэр Николас является сподвижником Нортумберленда.
– Ваше высочество, возможно, вы правы, – сказала леди Бург; ее лицо под вдовьим чепцом стало еще бледнее. – А что, если это наживка, чтобы заманить вас в ловушку?
– Или, возможно, Нортумберленд провоцирует меня на то, чтобы я объявила себя королевой, тогда как мой брат все еще жив. В таком случае я буду виновна в государственной измене, и меня можно будет на законных основаниях устранить. Пожалуй, мне стоит попридержать новость, которую привез мастер Рейнс, и продолжить путь… в надежде на подтверждение из другого источника.
– Да, мадам, так будет лучше всего. А я никому не скажу, что вы были здесь.
Мария встревожилась, когда, подъехав к Нориджу, увидела, что жители закрыли ворота прямо у нее перед носом. Она незамедлительно повернула назад, но догнавший беглецов местный житель предупредил, что лорд Роберт Дадли, сын Нортумберленда, собрал войско, намереваясь взять их небольшой отряд в окружение. После тревожного сообщения Мария поменялась одеждой с одной из своих служанок и во весь опор помчалась в Кеннингхолл. Уже подъезжая к дворцу, она услышала за спиной стук копыт, отчего ее сердце испуганно екнуло, но, увидев на всаднике ливрею императора, облегченно вздохнула.
Шейфве отправил за Марией своего секретаря, которого она знала и которому могла доверять.
– Ваше высочество, король умер, – упав посреди дороги на колени, произнес запыхавшийся гонец.
Мария, объятая невыносимой печалью, осенила себя крестным знамением. Итак, это оказалось правдой. Несчастный, заблудший мальчик… Но сейчас горевать было не время, поскольку гонец продолжил говорить:
– Мой господин велел передать вам, что не стоит надеяться одержать верх над Нортумберлендом. Вам также не удастся покинуть Англию. Путь отрезан военными кораблями, стоящими на рейде вдоль всего восточного побережья. Герцог послал за вами своего сына, а потому будет разумнее, пока не поздно, вступить в переговоры. – Гонец нервно оглянулся, словно желая убедиться, что лорд Роберт Дадли не идет за ним по пятам.
– Благодарю вас, добрый господин, – сказала Мария. – Я пришлю послу ответ, когда у меня будет время подумать, как мне следует поступить.
Внезапно она заметила, что сопровождавшие ее дамы и джентльмены спешились и опустились перед ней на колени. Только сейчас она осознала тот факт, что стала королевой – пусть не фактически, но хотя бы по праву. Она протянула руку для поцелуя, и буквально каждый из приближенных так жадно припал к этой руке, что на ее глаза навернулись слезы.
– Благодарю вас всех, мои дорогие друзья, – произнесла Мария. – А теперь мы должны поднажать. Время праздновать еще не пришло.
