Джеральд Фитцджеральд сообщает, что Вальманн, Джулини и Каллас с головой ушли в работу над оперой. Дирижер видел в ней некую "святыню". Что касается либретто, то он вернулся к старому тексту Кальцабиджи, но зато выбрал более позднюю, парижскую музыкальную редакцию. О Каллас он говорил, что она "владеет полным спектром выразительных средств" и умеет удержать внимание слушателей даже тогда, когда не поет, — очередное указание на энергию, исходившую от Каллас и основанную на внутреннем напряжении. Маргерита Вальманн рассказывала, что приглашала Каллас на репетиции только к полудню, но когда приходила в театр, Каллас уже там сидела и объясняла, что хочет посмотреть на работу режиссера с хором, чтобы составить себе представление о спектакле в целом.
Через шесть дней после второго представления оперы Глюка Николай Бенуа, ведущий сценограф и художник по костюмам "Ла Скала", придал певице облик дамы, словно сошедшей с картины Веласкеса. За время сезона 1953-1954 годов внешний вид Марии Каллас разительно изменился. Сама она отмечала это так:
Джоконда 92 кг
Аида 87
Норма 80
Медея 78
Лючия 75
Альцеста 65
Елизавета 64
Она не просто похудела на двадцать восемь килограммов, а превратилась, по словам Карло Марии Джулини, в "совершенно другую женщину, перед которой открывался целый мир новых выразительных возможностей. Дремавшие в ней до поры до времени задатки проявили себя в полной мере. Она во всех отношениях преобразилась". Можно ли вообразить себе Елизавету в Дон Карлосе" Верди более величественной? Эту партию она уже Разучивала четыре года назад, собираясь петь в театре "Сан Карло" и в римском Оперном театре, но заболела желтухой и отменила спектакли. Ее Елизавета в "Ла Скала", где партнерами были старый друг Никола Росси-Лемени, Паоло Сильвери в роли Позы и грандиозная Эбе Стиньяни в роли Эболи получила очень высокую оценку в критике, что касалось актерской стороны дела; однако в то время как Франко Аббьяти на страницах "Корьере делла Сера" восхищался "непривычной сладостью" ее пения, Риккардо Малипьеро не хватало "сладости и мягкости". После пяти спектаклей в "Ла Скала" она никогда больше не пела Елизавету. Записи не существует, как и записи Каллас в роли Леди Макбет, и это - одна из самых больших потерь за всю историю звукозаписи, тем более что запись большой сцены из "Дон Карлоса" под руководством Решиньо позволяет предположить, что Каллас была величайшей исполнительницей этой партии.
По итогам сезона Мария Каллас была признана королевой "Ла Скала", хотя Рената Тебальди тоже блестяще выступила в нескольких постановках. Восхищение вызывало не только ее несравненное мастерство, но и притягательность, зажигательность, магнетизм, даже если превращение в Великую Каллас, Звезду Сцены и дало повод к нападкам завистникам и недоброжелателям.
"Дон Карлос" еще шел в "Ла Скала", когда в кинотеатре "Метрополь" началась запись "Нормы" Беллини под руководством Туллио Серафина, который дирижировал спокойно, но ни в коем случае не вяло. То, как он развертывает бесконечные изгибы мелодий Беллини, выдает в нем одного из величайших итальянских оперных дирижеров: гибкости, с которой он музицирует в чисто служебных, аккомпанирующих фрагментах, не сыщешь у дирижеров более поздних записей, таких, как Джеймс Ливайн или Риккардо Мути. Странно только, что Вальтер Легге на этот раз просчитался в выборе исполнителей: Марио Филиппески крайне неважно спел Поллиона даже в сравнении с многочисленными посредственными исполнителями этой партии. Один Джакомо Лаури-Вольпи с его "Месо d'altar был бы достоин петь с Каллас. Эбе Стиньяни грамотно спела свою Адальджизу, однако тембр ее голоса был тяжеловат и выдавал возраст, слишком почтенный для такой роли.
В то время как Мария Каллас участвовала в записи "Нормы", ее попросил об интервью американский журнал "Хай Фиделити". Ожидался американский дебют Каллас: прибывшая в феврале в Европу Кэрол Фокс добилась того, что не удалось Бингу. Мария Каллас была готова вернуться в город, где несколько лет назад планировала в роли Турандот начать свою карьеру, _ в Чикаго. Совместно с молодым Лоуренсом Келли и дирижером Николой Решиньо, которому впоследствии суждено было стать постоянным партнером Каллас, Кэрол Фокс решила вернуть Лирической Опере былое величие, но все участники проекта знали, что он обречен на провал, если не привлечь к участию в нем лучших из лучших.
