– Женщина, да ты тараторишь так, что не даешь мне и слова вставить. Я – Леон. Приятно познакомиться, детка.
У него были красивые родители. Оба черноволосые, с хорошей осанкой и выразительными чертами лица. От отца Сантьяго явно унаследовал яркий голубой цвет глаз и соблазнительные губы, но глядя в улыбающиеся и добрые глаза его мамы, я поняла, чей у него характер.
Я смутилась. До этого момента я ничего не знала о семье Тьяго, в то время как он по моим рассказам уже мог узнать любого из моих родственников в незнакомой толпе.
Мы обменялись с его родителями положенными вежливыми фразами, а потом я оставила их наедине и ушла в свою комнату.
Голова начала болеть сильнее, и в целом я чувствовала себя не очень хорошо. Я как раз копошилась в ванной в поисках таблеток, когда вошел Тьяго.
– Уже поговорил? Прости, что так ворвалась.
– Ничего. Мы уже как раз прощались, когда ты зашла. Что случилось?
– Мигрень. Виски как в клещах зажало, давит на глаза – сейчас расплачусь. Еще спину выламывает – наверное, скоро месячные. Хочу принять обезболивающее. – Я нашла таблетки, выдавила сразу две. Выпив, вернулась в комнату и залезла в кровать под одеяло, подтянув подушку под спину.
– Тьяго, а почему ты никогда мне раньше не рассказывал про своих маму и папу?
Он сел у меня в ногах, пожал плечами.
– Не знаю, особо нечего. У меня самая обычная семья, как ты могла заметить.
– У каждой семьи есть свои истории.
– Ну ладно. Родители вышли на пенсию лет пять назад, около года попутешествовали – пожили и во Франции, и в Таиланде, как мы, потом вернулись и купили дом с большим участком земли, занялись садоводством и огородничеством. Видела бы ты плантацию помидоров моей мамы! У отца пристроена мастерская, он неплохо работает по дереву. Летом мы с сестрой и ее детьми всегда приезжаем к ним, проводим в деревне месяц, а иногда и дольше. Ну в принципе, и все. Давай вылазь из-под одеяла, пойдем обедать.
– У тебя есть сестра?
– Да, старше на пять лет. Риз, я серьезно! Я с утра пил только кофе!
Аппетита не было. Сантьяго уже прикончил свой ланч, а я все смотрела с легким отвращением на сэндвич. Казалось невероятным, что когда-то такая грубая еда могла пролезать в мое сухое горло.
– Не хочу. Потом доем. – я слезла со стула и направилась обратно в постель, но Тьяго перехватил меня на полпути.
– А ну, стой. Дай-ка, я кое-что проверю. Он дотронулся губами до моего лба.
– Поздравляю. У вас будет мальчик.
– Что ты несешь, шут гороховый?
– Температура у тебя. И насколько я могу судить – очень высокая. Иди, ложись, я принесу градусник.
***
Тьяго присвистнул.
– 103, 5 градусов. Ты уверена, что тебе не жарко под этим одеялом?
– Мне холодно. – стукнула я зубами. Смешно, но пока я думала, что у меня всего лишь ПМС, то еще как-то держалась, но как только мозгу дали команду, что происходит что-то серьезное, как сразу почувствовала себя в несколько раз хуже. За глазами горело, глотать и дышать было трудно, а еще вопреки всем законам погоды я чувствовала холод. Кровь морозило так, что хотелось обернуть себя в это одеяло, а желательно и в еще одно, целиком. Таблетки от головы явно не помогли.
Тьяго не долго на это смотрел.
– Я вызвал врача. Она будет в течение часа. Сказала, заставлять тебя понемногу пить.
Он подтянул подушку повыше, поднес кружку к моим губам. Рот был как будто набит ватой, и я чуть не задохнулась от маленького глотка воды.
– Не хочу. Пожалуйста. Убери.
– Ни фига. Пей.
– Я подавлюсь! – я ныла хуже Джоша, когда тому насильно назначали постельный режим.
– Ничего. Я постучу тебя по спине. Давай, зайка. Еще два глотка, и я отстану на пятнадцать минут.
***
Тьяго действительно тормошил меня каждые четверть часа, и прибаутками, уговорами, неприличными шутками и угрозами отобрать одеяло заставлял пить. Я плакала, отворачивалась, захлебывалась и психовала.
К моменту приезда доктора мы оба были мокрые как мыши во всех смыслах.
Приятная женщина еще раз измерила мне температуру – 104,1. Нахмурилась, прохладными пальцами потрогала мою шею, прощупала подмышечные и паховые впадины. Заглянула мне в горло, посветив фонариком, взяла мазок.
– Острый тонзиллит.
– И все? – удивился Тьяго. – Это же вроде какая-то детская болезнь.
Врач покачала головой.
– По-простому: ангина. Миндалины гиперемированны и увеличены, на них гнойный налет. Течение тяжелое. Строгий постельный режим на пять дней, вставать только в туалет. Мягкая и питательная диета – ничего острого, кислого, сладкого, сухого.
– Что-то вроде бульона?
– Да, именно. Не заставляйте ее.
– А таблетки? Вы не назначите никаких таблеток?
– Я взяла соскоб, я отправлю его на анализ в лабораторию и завтра буду видеть клиническую картину. Заеду утром и привезу рецепт. А сейчас сделаю укол, и жар спадет, потом сбивайте симптоматически, но не чаще четырех раз в сутки. И строго соблюдайте питьевой режим – пить небольшими порциями каждые полчаса, а лучше двадцать минут.
– Веселенькая нам предстоит ночка, а, Тьяго? – с трудом просипела я.
***
После ухода врача мне сразу стало полегче: укол подействовал, озноб и ломота пропали, я уснула и проспала до часов 5 вечера.
