Маркетолог от Бога полностью

Вернувшийся Федя со мной долго не разговаривал. И разговорился, только когда Рома заглянул посидеть на черном икеевском диване, который вчера привезли в наш кабинет. Рома пытался отвлечь нас от имитации труда.

– Значит, решили поститься? Так держать.

– Да, – говорю, – у нас челлендж.

– Сорок восемь дней без животной пищи, – проснулся Федя.

– И как вам?

Я говорю:

– Да нормально. Мне ок. Я себя сильно не ограничиваю. Хочу – халву ем, хочу – пряники. Если постные.

– А по ощущениям? Есть что-то новое?

– Фигня в голову лезет, – откликнулся Федя.

Я спрашиваю Рому:

– Ты с этим что делаешь, с мыслями?

– Ну, я отвечаю обычно: «Спасибо за предложение, мы вам перезвоним». Как Господь делал, все ведь в Евангелие было. – Рома потянулся на диване и устроился поудобнее. – Мысли, они как ягоды в ведерке. Положил – все, твои…

– Не положил, – продолжаю я, – идешь с пустой головой.

– Хотел я вам идею подсказать хорошую. А потом Надя пришла и все испортила.

– Надя – это я, – замечаю гордо.

Потом исправляюсь:

– Ладно. А вот если ты говоришь: «Спасибо, не надо», а тебе в ответ: «Как не надо? Раньше-то надо было. Ты же такой-сякой». И давай чихвостить.

– А ты отвечай, как старец Паисий учил: «Когда диавол говорит тебе: „Ты грешница“, отвечай ему: „Ну а тебе-то какое до этого дело?“»

Тут у меня звонит рабочий телефон. Коммерческий директор зовет к себе в кабинет.

– А я знаю главную тайну компании, – говорю я Роме, выходя из кабинета. Он почему-то начинает хмуриться. Неужели так хотел рассказать ее сам?

Сажусь напротив коммерческого директора.

– Вы дали Георгию доступ к данным покупателей? – спрашивает он.

– Нет, – говорю, – бумагу видела, но пока не дала.

– Почему?

– У меня есть подозрение, что он пока не очень освоился…

– У меня тоже есть некоторые подозрения, – кивает он.

«Надеюсь, они не касаются меня?»

– Ладно, – говорит он, – не давайте, пока не убедимся. После того как работник гальванического отдела украл базу контактов епархий… лучше не торопиться.

Когда пришла обратно, Ромы уже не было, зато сразу за мной в кабинет вошла заплаканная Ксюша, бледная и грустная.

– Ребят, помолитесь, кто молится. За новопреставленного некрещеного младенца Матвея.

– Что случилось? – быстро отозвалась Юля.

– У сестры моей двоюродной. – Она утирает слезы. – Ехали на крещение. Попали в ДТП, вроде ничего серьезного, сразу разъехались. Ребенок сзади в креслице был, его осмотрели – все хорошо. Поехали дальше. А на месте, когда уже приехали, мальчик без сознания. «Скорую» сразу вызвали. Оказалось, ударился головой. – Ксюша закрыла глаза рукавом.

– «Новопреставленный» – это какой? – спросила я Юлю, когда Ксюша попрощалась и вышла.

– Это значит – недавно умер.

По пути в курилку встречаю Георгия. Он идет со мной, хотя сам не курит. Стреляет у меня сигарету и начинает выспрашивать:

– Что-то в компании все на стреме, да? Мне даже данные покупателей не дают. Как работать – непонятно.

– Мы эти лиды потом и кровью добываем.

– Я знаю, как вы их добываете. Кстати, сдается мне, этот хакер-недоучка, который взламывает страницы православных и добавляет им на страницу порнографию, не догадывается, на что его лиды идут. Что он помогает православным людям крестики продавать. А если бы узнал?

«Если бы узнал, то алгоритм бы не продал, понятное дело».

– Так что достаются они вам легко, а даром взяли – даром отдавайте. Слышали такое?

– Хватит. Они вам не нужны, – говорю.

Он замолкает и удивленно смотрит. Я продолжаю:

– Это вы коммерческому директору можете рассказывать, а я-то понимаю.

– Так-так, – заинтересовался он.

– Дионисию сто тысяч заплатили, а меня хотели бесплатно обойти?

Он заулыбался:

– Почему же бесплатно? На этот случай тоже есть бюджет.

Он затягивается и выдает:

– Но зачем его тратить, если можно просто спросить, как там поживает ваш паблик с мемами?

«Вот же… Кто ему про паблик-то рассказал?»

– Так что подумайте. Лучше работать здесь, но без лидов? Или работать нигде и без лидов?

Он улыбнулся, бросил окурок на пол и ушел.

Возвращаюсь в свой кабинет и нахожу повод проораться. Федя, вооруженный палочками, закладывает роллы в свою прожорливую пасть.

– Федя! Две тысячи!

– В пост иногда можно рыбу. – Он торопится пережевать.

– Какая рыба? У тебя ролл «Филадельфия», тут сыра полно! Две тысячи, быстро!

– Супружеское воздержание! – вспоминает Федя и хлопает себя по ноге.

– Черт, действительно… Хм. Нет супруга – нет воздержания, чего ты ко мне пристал?!

– Гони два косаря! Я слышал, как ты с каким-то Никитой разговаривала, там явно супружеским воздержанием не пахнет.

– Ладно, суши: воздержание – 1:1.

– По рукам.

На том и договорились, постимся дальше. Все хорошо.

– На День семьи, любви и вредности, – спрашивает Федя, икая после роллов, – будем е-мейл рассылку делать?

– Обязательно, – уверяю я.

– А на День защиты от детей?

– Нет.

– А на Новый год?

– Конечно. – Я начинаю философствовать от нечего делать. – Знаете, что самое бесячее в новогодней рекламе? Это когда все коверкают фразу: «С новым хлебом», «С новым кредитом», «С новым смартфоном». Ненавижу.