Уш подавил льющие через край порывы бешенства и отвернулся. Штабисты хранили каменное спокойствие — никто не имел желания стать роду Вальшей кровным врагом.
— Хватит терять время, господа! В порталы!
По всему лагерю гремели команды: "в порталы!", "в порталы!"
Во всю открывались и закрывались пространственные коридоры, эльфы организовано дислоцировались к границам Серой Плеши к самому рубежу Улей Грез, где набухало пятно эльфийской нежити.
— Ваша милость, дайкины на равнине продолжают нас преследовать…
— Хорошо. Они клюнули на нашу уловку, господа! — радостно улыбнулся Грилл. Довольные смешки.
— Портал для его милости господина Грилла Сульяна! — загремело по стартовой площадке.
Воздух зашипел и завибрировал — эльфары накалили артефакты и распалили в пространстве энергетический шар. Одно мгновение и они окажутся в землях Эльфрана. Матеус слабо качнулся, столько чуждой магии вокруг, он не совладает со своей, не сможет осуществить прощальный выпад мерзким ублюдкам, эльфийская волшба блокировала его внутренний дар. Но кроме этих препятствий мастер все же потянулся к росточку силы и зашептал беззвучные слова плетения. В размытом магическом фоне эльфары не почувствовали надвигающую на них опасность.
Жужжание эфира — они ступили на стартовую площадку, Матеус ощутил колючие разряды по телу, заклинание формировалось прямо в его груди, остались заключительные слова и пасы. И пламя сорвется в полет.
— Ох, не помешает чашка чаю! Дьен как я устал! Прямо выбился из сил с этими… "животными"! — Грилл хрустнул костяшками пальцев, и повел головой, продолжая хрустеть теперь шейными позвонками. Марьян довольно хмыкнул и… внезапно остановил взор на скрюченной ручонке мастерового в зажимах мечников, пальцы храмовника почему-то светились серебром.
Ах, болваны! Настоящие болваны! — непростительно запоздало пронеслось в голове разведчика.
— Свяжите ему руки! Заткните кляпом рот! — остервенело, заверещал капитан, бросаясь через плечи мечников к пленнику.
Поздно!
— Пламя-ветер! — взревел Матеус, высвобождая силу заклинания.
— Остановите портал-л-л-л-л…
Плетение храмовника разорвалось в эфире, нещадно разливаясь в энергетическом шаре огненной волной, стирая плоти и эмоции в пепел и дым.
Мелодичные крики и дикий хохот утонули в сущем аду…
Финишная площадка у берегов Грез сработала запоздало, и заклинание эльфаров вспыхнуло фейерверком, разметая шар с останками путешественников на сотни метров. Дождем, опускаясь на головы ошарашенных и обезумевших эльфар, на батальоны вопящей и неиствующей нечисти, ловящей мелкие снежинки попела. Бестии прыгали, ловили воздух, а магики еще долго пытались их усмирить. Гады почувствовали запах обгорелой плоти и рвались с магических цепей.
Нескоро эльфары и офицеры пришли в себя и догадались, что произошла невосполнимая катастрофа, в которой трагически погибли высшие чины Эль-Фарона, а среди них и сам принц Грилл Сульян. О дайкине тогда и не вспомнили. Не подумали, что он стал причиной катастрофы, возмездием и палачом.
Подвиг Матеуса, к сожалению, утонул в веках…
— Эй, воин!
Стиснув зубы от злости, Родж обернулся, на время, отвлекаясь от караула.
Они залегли в старой, полуразрушенной башне, некогда принадлежащей безызвестному теперь чародейскому ордену, но спаленному по милости Аллона и гневу герцога Альвинского до каменного скелета. Ветер и снег бушевали на верхних этажах, и так просто выглядывать из бойницы для Роджа обернулось целым испытанием на выносливость, сущей пыткой. Родж терпел. Свято решив дело довести до конца. Подругу следовало спасать. Спасать любой ценой. Почему подмастер верил главному вору Мейдрина, что Эвелин попала в цепкие ручонки градоначальника Топщика? Память сумбурно напоминала храмовнику тот злосчастный день и их берлогу, когда нагрянули шпики и агрессивный взрыв вспыльчивого Роджа, его атаку и рубку на мечах. Правда развязка за стеной вспоминалась плохо, размыто и обрывками эпизодов, после того как магики согнали их на дорогу у торговой площади, и Родж с Эвелин летели с высоты, дальнейшие события заскакали хаотическими прыжками, скачками. Ему удалось бежать, а Эвелин угодила в руки городской стражи. И каретка та у стены, моментом вспомнилась Роджу, точь-в-точь градоначальничья! Она самая!
