– Знаешь что, Серджио? Я никогда не был в Германии. Хотел бы увидеть ее. Особенно Гамбург. Когда-то я сбросил на него несколько бомб. Мне нравятся немки. Закажи билеты на самолет. Возможно, мы ничего не узнаем о моей матери, но, ручаюсь, что-нибудь интересное нам подвернется!
Они остановились в отеле «Времена года». Роскошный интерьер уютного люкса был типичным для Старого Света. Восточные ковры, толстые шерстяные пледы. Серджио подошел к телефону и начал звонить всем Бошесам, которых он обнаружил в справочнике. Робин сидел у окна, потягивая водку и наблюдая за тем, как сумерки опускаются на город. Люди ждали автобусов. Матери вели детей по улицам. Магазины закрывались. Вода в Эльстере была темной, без ряби. Вот, значит, как выглядит враг, которого он бомбил с англичанами. Гамбург напоминал обыкновенный американский город. Робин едва прислушивался к безупречной немецкой речи Серджио. После восьмого звонка итальянец возбужденно окликнул Робина, записывая адрес.
– Нам повезло, – заявил Серджио, положив трубку. – Эти Бошесы сказали, что они – дальние родственники Герты. Мы можем встретиться с ними завтра.
– Продолжай звонить, – попросил Робин. – Герта – распространенное имя.
Через час они разыскали следы пяти Герт Бошес, уехавших в Америку. Одна женщина до сих пор жила в Милуоки. Ее следовало исключить. Судьбы других были неизвестны.
Вид у Серджио был разочарованный.
– Похоже, мой план не так хорош, как казалось. Я сожалею, Робин.
– Он сожалеет! Ты что, собираешься сидеть здесь и плакать в свое пиво? Покажи мне Гамбург. Есть в этом городе ночная жизнь?
Серджио громко рассмеялся:
– Робин, по части ночной жизни ни один город мира не может сравниться с Гамбургом!
– Ты шутишь! Даже Париж?
– Парижане – ханжи. Их ночные клубы – для туристов. Идем, я покажу тебе ночную жизнь. Но мы возьмем с собой не более ста долларов и разменяем их у администратора на мелкие купюры. Там, куда я поведу тебя, легко стать жертвой ограбления.
Они сели в такси; Серджио подсказывал водителю, как проехать в нужное им место. Когда мужчины вышли из машины, итальянец сказал:
– Это район Сент-Паули.
Они пошли по ярко освещенной улице.
– Это Реепербан.
Огней здесь было больше, чем на Бродвее. Возле бара «Уимпи» стоял небоскреб. На другой стороне улицы находился кегельбан. Больше всего Робина поразили люди. Их было много, они праздно прогуливались по тротуару. Робин вспомнил суетливую толпу покупателей, снующих перед Рождеством по Пятой авеню. Немцы бродили без какой-то определенной цели. Робин и Серджио молча приблизились к скоплению магазинов. Вся улица сверкала неоном. Торговцы продавали ароматные сосиски. Робин остановился возле одного лотка:
– Две Weisswurst, пожалуйста.
Серджио посмотрел на него:
– Что это, Робин? Похоже на копченые колбаски.
Робин откусил кусочек, брызнув горячим соком:
– Weisswurst. Я не ел их с…
Он замолчал, внезапно лишившись дара речи:
– Я только что увидел ее, Серджио! Маленький круглый столик. Красивая женщина с черными волосами ставит тарелку перед мальчиком. Они были горячие и вкусные.
Робин отодвинул от себя картонную тарелочку:
– Это – отбросы по сравнению с тем, что готовила она.
Они отошли от стойки и молча двинулись дальше.
– Я увидел ее лицо, – пробормотал Робин. – Я начинаю вспоминать все. Она была прекрасна – темные волосы, горящие черные глаза, как у цыганки.
– Я рад, – произнес Серджио.
– Она действительно была шлюхой. Но теперь я ее вспомнил. Боже, как она была красива. Отпразднуем это, Серджио. Мы не собираемся всю ночь бродить по немецкой улице, а? У меня, во всяком случае, другое представление о ночной жизни.
Серджио взял его под руку и перевел на другую сторону улицы. Они свернули вправо и прошли квартал.
– Это здесь, – сказал итальянец. – Зильберсакштрассе.
Робину показалось, что они попали в другой мир. Их атаковали девицы.
– Amerikaner – Spiel?[2]
Одна нахальная проститутка увязалась за ними.
– Повеселимся втроем?
Робин улыбнулся, и они зашагали дальше. То и дело из переулка или двери появлялась новая девушка. Предложения были одинаковыми. По сравнению с немками их американские коллеги с Седьмой авеню и южной части Сентрал-парка казались застенчивыми новичками. Жесткие, хищные фройлен в юбках с разрезом обслуживали матросов. Мужчины пересекли еще одну улицу, и Серджио остановился перед потемневшими деревянными воротами. Белыми буквами было написано: «Verboten»[3]. Серджио открыл дверь; Робин в безмолвном изумлении проследовал за другом.
– Это Гербертштрассе, – прошептал Серджио.
