– Слушай, я видел, как действуешь ты. У тебя вместо крови ледяная вода, так что не суди меня. Я нравлюсь Аманде, и я сделаю ее счастливой. Буду арендовать самолеты, летать с ней по всему свету. Засыплю Аманду бриллиантами. Что ты можешь ей дать? Постель? На это и я способен. Хотя один бог ведает, как долго у Аманды останутся на это силы. Но ты способен обеспечить ей тот уровень жизни, который по карману мне? Я знаю о ее детстве – сейчас она должна купаться в роскоши. Ты это потянешь, репортер?
Глаза Робина стали не менее жесткими, чем у Айка. Мужчины в упор смотрели друг на друга.
– Нет, не потяну. Но я советую тебе сдержать твои обещания. Сделать так, чтобы они не остались пустыми словами. В противном случае я найду тебя, Айк, где бы ты ни был, и переломаю тебе все кости.
После мгновения напряженной тишины Айк протянул руку Робину:
– Договорились.
Повернувшись, он направился к дому. Робин так и не пожал ему руку. Он опустился в шезлонг и отпил спиртное. На душе у него было муторно, пусто. Айк не любил Аманду, его волновал лишь собственный имидж. Хотя что значат чувства? Важен конечный результат. Он посмотрел на свои часы. Еще было рано; он мог поспеть к полуночному рейсу.
– Загорать уже поздно, – произнес кто-то.
Робин поднял голову и увидел Дипа Нелсона.
– Да, мне бы не помешало немного погреться на солнце, – усмехнулся Робин.
Дип закурил сигарету.
– Ну и столпотворение тут, парень! Ты из Нью-Йорка?
Робин кивнул.
– Так я и думал. Тоже киношник?
– Нет, слава богу.
Дип задумчиво посмотрел на Робина.
– Попробую угадать. Родственник невесты?
– Дальний, – ответил Робин и добавил – Считай меня своим поклонником. Я видел кое-какие твои картины. Ты здорово ездишь верхом.
Дип как-то странно посмотрел на собеседника:
– Иронизируешь?
– Вовсе нет.
– Тогда что ты хочешь этим сказать? Как, по-твоему, я играю?
– Неважно, – улыбнулся Робин.
Долю секунды Дип колебался, не зная, как ему поступить – просто рассердиться или врезать Робину по физиономии. Потом он рассмеялся и протянул Робину руку:
– Что ж, по крайней мере, ты честный малый.
– Я считаю, что игра не имеет значения, – сказал Робин. – Для успеха картины важно, чтобы актер обладал качествами звезды. Судя по тому, как тебя здесь встретили, ты явно ими обладаешь.
Дип пожал плечами:
– Я много лет не вылезал из седла. Делал один дерьмовый вестерн за другим. Затем вдруг этот жанр вошел в моду, и я стал звездой. Но нынешняя суета вызвана моей последней картиной. Премьера состоится в Нью-Йорке на следующей неделе. Я играю антигероя с Мэдисон-авеню. Узкий галстук, серый костюм – ну, вроде тебя, верно?
– Отчасти.
– Сюда идет Бебе. Сматываемся!
– Кто это?
– Ее муж – известный продюсер. Слушай, хочешь удрать с этой вечеринки?
– Ты читаешь мои мысли.
– Следуй за мной!
Дип направился к кабине для переодевания. Мужчины скрылись в темной комнатке.
– Теперь не шуми. Она слишком пьяна, чтобы добраться сюда.
Они молча стояли, слушая, как жена продюсера зовет Дипа. Женщина, пошатываясь, брела вокруг бассейна. Наконец, отчаявшись найти актера, она вернулась в дом.
Дип расстегнул воротничок:
– Нет ничего страшнее на свете, чем климактерическая баба в течке. Мой имидж звезды не должен обманывать тебя: я – однолюб. Иногда мне приходится немного потрахаться, чтобы получить роль, но я, в отличие от местных мужчин-проституток, не бросаюсь на шлюх типа Бебе.
Он передернул плечами:
– Самое противное – это сорокалетняя дама с фигурой двадцатилетней девушки. В постели они напоминают мне желе. Куда ни ткнешь палец, всюду он проваливается – мягкие бедра, дряблый живот, расплывшиеся груди.
– Похоже, у тебя есть опыт в этом плане.
– Вопрос стоял так: либо вечно скакать на лошади, либо на одну картину оседлать Клер Холл. Я выбрал второе и стал звездой. Идем, на горизонте никого нет. Мы проберемся сквозь живую изгородь.
Вслед за Дипом Робин подошел к самому длинному «кадиллаку», какой ему доводилось видеть.
– Нравится? – с гордостью спросил Дип.
– Выглядит впечатляюще, – ответил Робин.
– Сделан по заказу. Единственный в городе полностью позолоченный автомобиль. Обивка – из лайки, покрытой золотой краской. Это все часть имиджа, который я создаю. Золотой человек – золотые волосы, золотой автомобиль. Одна кожа обошлась мне в две тысячи долларов.
Вырулив на улицу, Дип поехал в сторону бульвара Сансет.
– У тебя есть какие-то планы на вечер?
Робин улыбнулся:
– Я собирался сесть на полуночный самолет и вернуться в Нью-Йорк.
– Ты должен чувствовать себя здесь не в своей тарелке.
– Точно.
– Все дело в успехе. Для победителя даже Бомбей – родной дом. Это мне объяснила моя мама. Она умерла в доме для ветеранов кино.
– Сожалею.
Дип махнул рукой:
