Он знал, что момент выбран неудачно, но это было уже слишком.
– Не поняла.
– Сегодня ты появишься с Кристи на людях в последний раз.
Она помолчала. Затем спросила:
– Ты ревнуешь?
– Это официальный приказ.
– Чей?
– Мой! «Шоу Кристи Лейна» – собственность Ай-би-си. Мой служебный долг – охранять ее. Скажем так: твой имидж не подходит для передачи семейного типа. Поэтому я хочу, чтобы после сегодняшнего вечера ты рассталась с Кристи.
– А если я этого не сделаю?
– Тогда ты будешь уволена с Ай-би-си.
Она снова замолчала.
– Ты меня слышишь, Этель?
– Конечно, малыш, – жестким тоном произнесла она, – ты можешь меня уволить. Я этого не боюсь. Ай-би-си – не единственная телекомпания в городе. Еще есть Си-би-эс, Эн-би-си и Эй-би-си.
– Ты сможешь забыть о них, если я предам гласности причину твоего увольнения.
– Ты хочешь сказать, что это преступление – трахать Кристи Лейна или президента телекомпании?
– Нет. Преступление – посылать по почте порнографические мемуары. У меня есть копии писем, которые ты отправляла в Лос-Анджелес своей подружке. В них содержатся подробные отчеты о твоих сексуальных похождениях.
Она попыталась выкрутиться:
– Ну хорошо, я уволена. Тогда у меня будет больше времени для Кристи.
Он рассмеялся:
– Насколько мне известно, щедрость не относится к числу добродетелей Кристи. Возможно, ты знаешь его с другой стороны. Кажется, я забыл о том, как вы близки. Вероятно, он снимет для тебя квартиру и возьмет на содержание.
– Ты – сукин сын! – взорвалась Этель.
– Слушай меня. Ты бросаешь Кристи. Остаешься в Ай-би-си. Я прикреплю тебя к другому шоу.
– Давай заключим договор, – сказала Этель. – Поручи мне заняться передачей Робина Стоуна. Обещаю – Кристи даже не услышит моего голоса по телефону.
Дан помолчал.
– Мы уже предлагали дать ему человека, но он отказался. Постараюсь что-нибудь придумать. Если у меня ничего не получится, есть другие передачи.
– Я сказала: дай мне передачу Робина Стоуна.
– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия. Я сделаю, что могу. Но помни: сегодня вечером ты встречаешься с Кристи Лейном в последний раз. Завтра ты появишься в студии, и на этом все кончено!
Вечером она оделась особенно тщательно. Ее волосы немного отросли, она придала им золотисто-каштановый оттенок. Зеленое платье с глубоким декольте позволяло демонстрировать превосходный бюст. Бедра Этель были излишне широки, но свободная юбка скрывала их. Она оценивающе посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Конечно, ей далеко до Аманды, но если не раскрывать рот со щелью между передними зубами, она будет выглядеть неплохо. Даже очень неплохо…
Большой зал «Уолдорфа» был заполнен до отказа. Кристи останавливался едва ли не у каждого столика, чтобы поприветствовать знакомых. Президиум выглядел внушительно: там сидели владельцы всех телекомпаний, бродвейские звезды, мэр и босс одной из киностудий. Этель, следуя за Кристи, заметила сидевших в центре президиума Грегори Остина и его эффектную жену, с которой разговаривал репортер. Ее голова была наклонена так величественно, что казалось, будто она не просто слушает, а дает аудиенцию. Наконец Этель и Кристи добрались до столика Ай-би-си, расположенного напротив президиума. Дан Миллер уже сидел за столиком. Он был с брюнеткой лет тридцати, идеально подходившей для этого мероприятия. Казалось, он звонит агенту и просит его: «Пришлите мне „светскую даму“ – черное платье, перламутровые бусы, не слишком большой бюст». Два кресла оставались пустыми. Не для Робина ли они? – подумала Этель. Вероятно, да – все остальные были заняты. Значит, он будет сидеть рядом с ней. На такую удачу она не рассчитывала.
Робин прибыл позже с потрясающей девушкой – молодой немецкой актрисой Ингер Густар. Этель взяла сигарету. Кристи не пошевелился, но, к ее удивлению, зажигалку протянул Робин.
– Восхищаюсь вашим вкусом, – тихо произнесла Этель. – На прошлой неделе я видела ее картину. Она не умеет играть, но это не имеет значения.
Робин молчал.
– Это что-то серьезное или просто новая девочка? – продолжила Этель, пытаясь придать своему голосу шутливый тон.
Улыбнувшись, Робин произнес:
– Ешь свой грейпфрут.
– Я не люблю грейпфрут.
– Он полезный, – не поднимая головы, сказал Робин.
– Мне не всегда нравится то, что полезно.
Заиграла музыка. Внезапно Робин встал:
– О’кей, Этель, потанцуем.
Она вспыхнула от радости. Неужели он наконец обратил на нее внимание? Возможно, зеленое платье и рыжеватый оттенок волос сделали свое дело. Несколько минут они танцевали молча. Этель плотней прижалась к Робину. Он отодвинулся и посмотрел на нее. Его лицо было бесстрастным, а губы, казалось, еле двигались. Но слова прозвучали ясно и четко.
– Слушай, глупышка, неужели ты не понимаешь, что это, возможно, твой первый в жизни шанс получить медное кольцо? Я считал, что у тебя есть мозги – воспользуйся ими, ты можешь выиграть.
– А если меня не интересует медное кольцо?
– Что ты хочешь этим сказать?
– Кристи Лейн не в моем вкусе.
Он откинул голову назад и засмеялся:
– Ты слишком разборчива. Мне нравится твоя наглость.
