"Но друг мой, я предлагаю нечто совсем иное, — начал он самым умильным тоном, на который был способен. —
Он помолчал, будто ждал ответа.
"Понятия не имею, старина, — отозвался Роджерс довольно сварливым тоном. — Ты ведь кажется говорил, что о ней никто ничего не знает?"
"Верно, верно, — кивнул Код, — но я по крайней мере сумел выработать теорию, рабочую гипотезу, так сказать. Если я прав, сущность а-психоза заключается в следующем: общий тон пациента дисгармонирует с ритмом Вселенной, а его жизненный темп не совпадает с Бесконечностью. Вот и все. Просто, не правда ли?"
"Но что, — поспешно продолжил он, увидев, что не сумел пока рассеять сомнения Объекта, — что означает "ритм Вселенной", мелодия пространственно-временного континуума? Ты ведь наверняка сейчас мысленно задаешь себе такой вопрос? Итак, ритм Вселенной представляет собой вечный Закон Гармонии, определяющий существование всего, что живет и движется в любом уголке космоса — гуманоидов, астральных тел и духовных субстанций, звезд, планет, неодушевленных объектов, электромагнитных волн и так далее. А суть в том, что примерно так же, как темп и звучание оркестра задаются дирижером, эта гармония зависит от некоего вида излучения, который я назвал "эфирно-пространственным", дабы отличить от сугубо физического феномена, окрещенного специалистами "космической радиацией".
Он сделал паузу, чтобы Объект успел обдумать услышанное, — на лице Роджерса можно было найти столько же понимания, сколько вина в пустой бутылке, — и переменил тему.
"Вот еще одно коренное отличие моего метода от ортодоксальной медицины. Профессиональные эскулапы относятся к пораженному болезнью телу или рассудку как к чему-то враждебному, "испорченному", — другими словами, впавшему в грех, — за что его следует наказать. Зайди в приемную какого-нибудь доктора — и ты сам все поймешь! В действительности, это обычное наследие пуританства, в сущности такое же суеверие, как представления дикарей, считающих любую хворь божественной карой. Сделал нечто недозволенное — тебя поразит недуг, и наоборот, раз ты болен, стало быть согрешил. Согласно такой теории — а надо сказать, что, несмотря на то, что формально ее отвергают, она все еще лежит в основе большинства положений современной медицины, — лечение всего лишь должно соответствовать наказанию, посланному свыше. Исцелить страдающую плоть — второстепенная задача. Главная цель — причинить максимум страданий пациенту!"
"Мой подход диаметрально противоположен. Так называемый грех тут совершенно ни при чем: если в машине начнет заедать мотор, потому что вовремя не залили масло, ты ведь будешь винить не ее, а механика! Если коротко, суть метода такова: убедить организм больного излечиться самостоятельно, помогая ему восстановить гармонию с Бесконечностью. Этот результат достигается с помощью автохтонных волн, которые я называю "пи-лучами", то есть той самой эфирно-пространственной радиации, пронизывающей Вселенную. Пациент получает концентрированную дозу, чтобы, так сказать, вновь соответствовать норме. Разумеется, моя радиация более совершенна, чем та, которая существует в природе, и возможно правильнее будет расшифровать "пи-излучение" как "посвятительное", а не "пространственное".
"Посвящение облучением, посвятительная терапия, вот что я предлагаю! — весело воскликнул он. — Надеюсь, теперь тебе ясно, что бояться нечего? Уверяю тебя, если сопоставить мой метод с жестким воздействием рентгена, изотопов, протонов и прочих частиц, его можно уподобить ласковым уговорам в сравнении с грубым принуждением, поркой, пытками и казнями".
Однако Объект все еще сомневался, и тогда: "Слушай, — сказал Код, — чтобы убедить тебя в полной безопасности процедуры, сначала я продемонстрирую ее на себе".
Перед приходом Роджерса он заранее открыл ящики и разложил на столе инструменты. Код сел в Кресло. Вдоль Его спинки уже был прикручен плоский стальной прут, который венчал медный шлем странного вида, ощетинившийся всевозможными приспособлениями. Код надел его себе на голову, подкрутил зажимы, приладил электроды. В руке он держал миниатюрный пульт, соединенный с Машиной проводом.
Он бодро улыбнулся Роджерсу и нажал кнопку.
На поверхности осциллографа ожила и изогнулась в радостном танце волна. Сегодня она оказалась не золотистой, как обычно, а зеленой, потому что Код наложил на экран светофильтр. Машина издавала приятное низкое гудение. Тем временем заработал новый прибор, похожий на барограф, его пишущее устройство вычерчивало неровную линию на бумаге, прикрепленной к медленно вращавшемуся цилиндру.
Код просто сидел и улыбался, не говоря ни слова. Машина пела, волна на экране плясала, самописец рисовал все новые и новые изгибы. Роджерс заворожено наблюдал, хотя не мог понять, что его так привлекает.
