Он так резко взмахнул рукой, приказывая незнакомцу уйти, что ермолка упала на землю. Теперь уже Код изменил свое отношение к происходящему. Проповедник оказался совершенно лысым — точь-в-точь как Роджерс! — и вдобавок, хотя сам он был тщедушным и тощим, словно скелет, сиявший в лунном свете голый череп выглядел таким ухоженным и соблазнительно округлым! Но главное — его форма и размер на вид такие же, как у Объекта, отметил охваченный радостным волнением Код.
И тут нашего героя вновь осенила блестящая идея. Он мгновенно преобразился, так что стал зримым воплощением силы и власти. Величаво ступая, сделал несколько шагов направо, потом налево, рисуя в воздухе каббалистические знаки. Наконец низким звучным голосом объявил:
"Священник" стоял не шелохнувшись. Он склонил голову, смиренно сложил руки на груди. Несколько мгновений Код молча изучал его, и наконец перешел в атаку.
"А ты, проповедник, — воскликнул он яростно, — кто ты такой, чтобы порочить эти бедные души? Кто ты такой, чтобы судить их? Ты что, сам безгрешен? Нет, конечно нет! Нет, ибо я собственными глазами вижу позорнейшего зверя над твоим челом — он являет мне всю свою мерзость в твоем бесстыдно обнаженном черепе! Как смеешь ты проповедовать покоящимся здесь несчастным, если не можешь даже прикрыть средоточие собственной похоти!"
Проповедник поднес руки к голове и нервно потрогал ее.
"Вот видишь! — в бешенстве загремел Код. — Ты не в силах сдержать свои распутные пальцы, которые при посторонних ласкают позорное место! О чем ты только думаешь, ты, взрослый человек! Ты что, малое дитя или полоумный? Или ты совсем не владеешь собой? Приведи себя в порядок, презренный грешник! Сию же минуту прикрой свой срам, или сам Дьявол унесет тебя в глубочайшую из адских бездн!"
"Мой срам? — запинаясь промямлил проповедник, все же обхватив голову руками в тщетной попытке спрятать свой лысый череп. — Но сэр, вы ведь не хотите сказать, что мозг…"
"Ах ты, бесстыжий! — простонал Код. — Как смеешь ты произносить вслух такие грязные слова! Ты прекрасно понимаешь — не можешь не понимать, — что человеческий… гмм… орган мышления — самая непристойная, самая отвратительная часть тела, более всего склонная к распутству и мерзости! И что голову прежде всего надлежит прикрывать в любое время, особенно когда проводишь, — чем ты, кажется только что занимался, — богослужение! Но ты ведь наверняка знаешь все, что я сейчас сказал? Тут даже между Римом и схизматиками нет никаких разногласий!"
"Я не понимаю вас, сэр, — робко произнес проповедник. — Святой Амброзий говорит, что мозг…"
"Опять! Опять это слово! — заткнув уши, взвизгнул в неистовстве Код. — Неужели тебе нужно объяснять, что такое… орган мышления? Неужели нужно?"
"Ну хорошо, слушай! Затвердевшая масса липких сперматозоидов! Разве ты не знаешь, что так называемое "белое" и "серое" вещество — эвфемизм библейской "проказы"! Разве ты не читал о том, как отвратительные клетки, извергнутые в неистовых спазмах, век за веком карабкались по позвоночному столбу обезьяны, пока не засели внутри черепа, где, по Божественному соизволению, эволюционировали, образовав главный орган человеческой похоти — гнездо червей, сладострастно сплетенных в один большой ком!"
"Как можешь ты пребывать в неведении? — тем более здесь, в этом священном месте, где уже столько лет так называемый "разум" вызывает лишь праведный гнев и ужас! Нет, не можешь, не имеешь права! Ибо мне даже представить себе страшно, какие картины, порожденные орудием Сатаны, возникали пред твоим внутренним взором! И насколько чаще ты грешил мыслью, чем поступком!"
"Подумай, подумай хорошенько над моими словами! — провозгласил он. — И покайся, пока еще не слишком поздно, пока первозданный Змей не выполз из гнезда, которое свил внутри твоего черепа, и не утащил туда, где пылает Вечный Огонь!"
Код полностью убедил проповедника. Тот упал на колени на краю помоста и, сжав руками голову, зарыдал от стыда. Он походил на грязную изувеченную ворону.
