Конечно, в отличие от других членов ее семьи, с которыми она столько пережила и провела так много времени, с мамой она виделись всего один раз и, как и в случае со всеми остальными, уже через несколько встреч все должно было измениться. Однако сейчас это служило слишком слабым успокоением, равно как и попытка напомнить себе о своем волнении перед первой поездкой в дом губернатора, которое было почти таким же сильным, как сегодня, и о том, что оно потом прошло.
Правда, не само по себе…
Девушка с неизвестно откуда поднявшимся жаром в теле вспомнила дыхание молодого человека у себя на бедре. Тогда она забыла обо всем…
Краем глаза Изабелла заметила, что лошадь Бернардо начала сбавлять шаг и в ответ на его движение натянула поводья Арабики. Погруженная в свои мысли, она даже не заметила, как они проскочили перекресток, с которого начинался Эль Пуэбло. Впрочем, даже если кто-нибудь их и увидел бы, то на ней снова был одет костюм Дымки и она смогла бы скрыться от любой погони на своей великолепной кобылице. Что же касается ее спутника – то его лицо, скорее всего, было никому неизвестно, а свое имя, равно как и род занятий, он не сказал бы даже на смертном одре.
Времени до встречи оставалось все меньше, а способа избавиться от своего волнения Изабелла все еще не нашла. Она уже видела приближение знакомых мест. В голове начало стучать что-то мелкое и настойчивое. Неужели это был не сон тогда? Неужели, правда, тринадцать лет спустя…
Лошади перешли на спокойный шаг и двинулись почти бок о бок.
Тогда он был рядом с ней…
Девушка судорожно выдохнула – в тени деревьев показались два знакомых силуэта.
- Я приеду за Вами через два часа, сеньорита, – услышала она, наконец, голос Бернардо.
- Хорошо, – прошептала Изабелла и, не чувствуя ног, спустилась на землю.
Она не могла не заметить, что Бернардо не приблизился к широкому дереву, где находились ее мама и сер Ричард. Наверное, чтобы не показать им своего лица… Хотя сейчас ее это совершенно не волновало. Девушка не могла не только произнести ни слова, но даже и сдвинуться с места и при этом невыносимо злилась на саму себя – ее так ждали, а она никак не могла взять себя в руки.
Сзади раздался характерный шум – Бернардо натянул поводья и развернул лошадь в сторону поселения. Сейчас он уедет, и она останется одна.
Изабелла смотрела в тень деревьев, в глубине души чувствуя, что жаждет попасть туда, но не могла пошевелиться.
Тогда он держал ее в своих руках… Он сделал все, чтобы смягчить удар. Он практически спас ее сознание своим присутствием. А сейчас...
Послышался глухой стук подков о твердую, выжженную дневным солнцем землю. Бернардо уезжал. Еще мгновение и ей надо будет идти. Нельзя больше стоять на одном месте. Но как же разъединить руки и отпустить поводья Арабики?
Тогда он был с ней… В груди все сжалось. Единственный, кому она доверила свою жизнь, единственный, кто стал ее неодолимой стеной, единственный, кто мог помочь ей тогда и сейчас… Единственный… Но его не было. Как она сейчас пойдет туда?
Что-то неуловимо возникло у нее за спиной…
Девушка почувствовала легкое движение в свою сторону, но не смогла повернуть занемевшей головы.
- Сеньора Катрин передает Вам привет и искренние пожелания сил и терпения в Вашем нелегком положении.
- Ну, померяй, – зудела Керолайн.
- Отстань от меня.
- Померяй.
- Не буду.
- Ну, одень хоть на минутку, – трясла фрейлина в руке огненно-красный пеньюар.
- Кери, выкинь это куда-нибудь, чтобы я не видела, – страдальчески произнесла Изабелла и уронила голову в подушку.
- Вот еще, такая красота!
- Сама и меряй.
- Но это твое.
- Дарю.
- Ну, померяй, померяй, померяй!
Изабелла улиткой завернулась в одеяло и уткнулась в изголовье кровати. Она проснулась несколько минут назад, а Керолайн уже придумала себе развлечение с ее непосредственным участием. И что ее только дернуло полезть в шкафы и навести там порядок, если все и так находилось в идеальном состоянии, потому что, каждый раз одевая новые костюмы, девушки перевешивали, разглаживали и стряхивали пылинки со всей остальной одежды?
А теперь Керолайн наткнулась на этот непередаваемо вызывающий пеньюар. Как будто больше не было других забот.
Изабелла потерла виски и устремила взгляд в темноту.
Он простил ее. Снова простил…
Ведь Зорро заметил ее присутствие в саду у Катрин.
