И как она только могла подумать, что сможет укрыться от пронзительного взгляда его зеленых глаз за какими-то листьями и цветами? Он видел ее и понял, что она слышала его разговор с Бернардо, а, следовательно, что она в курсе о наличии второй части дома, об имени и заданиях его слуги, о тех странных названиях, которые неминуемо должны были зародить в ее голове тысячу соответствующих мыслей и предположений, о том, что она самовольно попала в конюшню и видела ее размеры и содержимое, о том, что она могла видеть и самого Бернардо и, что главное, даже поехать следом, о том, что она следила за ним, о том, что она видела его любовницу и знала, где находится ее дом, а также о том, что она вполне могла слышать какую-то часть их разговора и догадаться, что Катрин была в курсе его дел. Он все это понял…
Но вместо того, чтобы преподать ей соответствующий ее любопытству урок, он помог ей.
Ведь та короткая и доброжелательная фраза Бернардо, забравшая у нее землю из под ног, была произнесена по его приказу. Чтобы осознанием ее значения выбить ее из колеи и тем самым… перевернуть все положение с ног на голову. Потому что встреча с мамой теперь виделась единственным спасением от урагана мыслей, мгновенно захватившего ее разум.
Она побежала туда, в тень деревьев, даже не привязав Арабику, и влетела в родные объятия, боясь только того, что они рано или поздно раскроются, и ей надо будет уезжать.
Эти два часа пролетели для нее как один миг, и она сама не заметила, как подошло время расставания. Они не говорили ни о чем серьезном, скорее, обо всяких глупостях и пустяках, но эта столь осуждаемая мужчинами женская болтовня несла в себе такой глубокий эмоциональный смысл, что ее вполне можно было причислить к сакральному действу, способному исцелить тело и душу без лекарств и священников.
Сеньора Камелия, как и ее дочь, тринадцать лет почти не говорила на своем языке, поэтому они сидели и вместе вспоминали давно забытые слова и выражения. Изабелла очень много рассказывала про уроки испанского и про Рикардо с Керолайн. Пожалуй, о них даже больше, чем о самой себе. Сеньора Камелия уже узнала все, что умела готовить Кери, и все, что любил есть ее сын, подробно остановившись на расписании и объемах приемов пищи. Они обсудили все мыслимые десерты и их рецепты, все сочетания напитков и фруктов, все позы сиесты, в которые необходимо было впасть, чтобы не умереть от обжорства, все цветовые гаммы в спальне, которые благотворно влияли на переваривание пищи, расстановку мебели, уровень мягкости ковров в обоих каменных домах, форму листьев у растений в коридорах, толщину и высоту свечек в застекленных арках, узоры на блюдцах сервизов для чая, количество подушек на диванах в гостиной и еще тысячу других мелочей, одно упоминание о которых стразу же становилось предметом содержательной беседы.
В целом Изабелле показалось, что она только успела открыть рот, как в следующее мгновение уже раздался негромкий свист, означавший, что ей пора было возвращаться домой. Ни сэр Ричард, на время оживленных разговоров отошедший на почти полуторачасовую прогулку, ни сеньора Камелия не стали спрашивать о том, кто был этот мужчина, сопровождавший Изабеллу на встречу с ними и обратно. По всей видимости, доверия со стороны Зорро в адрес этого человека им было достаточно.
О дате следующего свидания никто не знал. Единственное, что девушка еще успела спросить напоследок – это, когда молодой человек сообщил им о сегодняшней встрече. Получив в ответ информацию о том, что не ранее как сегодня утром к ним примчался Тито с запиской под ошейником, Изабелла впала в задумчивость и обратный путь проделала позади своего спутника.
Это решение Зорро о ее встрече с мамой было результатом ничего иного, как вчерашнего ночного похождения, и вместо того, чтобы разозлиться на ее своеволие, молодой человек моментально использовал ее ход для облегчения так тяжело давшегося ей в прошлый раз свидания. И он не ошибся. Все получилось именно так, как он рассчитал. Он снова помог ей. Даже, будучи где-то далеко…
- Ну, померяй, померяй! – гудело над одеялом.
И простил…
- Ну поме-е-е-еряй, – завывала фрейлина.
- О, Господи, Керолайн! Да померю я! Только позже! Дай мне хотя бы умыться!
- Точно?
- Точно.
- Точно-точно?
- Да!
- Не поняла.
- Точно-точно!!!
- Я – на кухню, – прощебетала Керолайн и выпорхнула в коридор.
Иногда они с Рикардо бывали совершенно невыносимы.
- Ты пообещала, – внезапно засунулась Кери в щель не успевшей закрыться двери.
Изабелла подскочила на месте и, резко дернув одеяло, уронила на пол пеньюар. Дверь встала на свое место и оставила девушку наедине с ее предметом будущих мучений.
Неужели она пойдет на поводу своей несносной подруги и накинет на себя хоть одну из этих красных лент? Да ни за что на свете!
Но она же пообещала… Девушка упала обратно на подушку и, натянув на себя одеяло, закрыла глаза. Просто катастрофическое положение.
«Оденешь то, что я дал тебе… И будешь всю ночь делать то, что я захочу… Будешь послушной и покорной… Будешь моей…»
