- Одиннадцать, – подкинул ей обратно оружие мести Линарес. – На три часа дня назначено твое триумфальное возвращение в крепость. До этого времени на улице нам показываться нельзя. Когда подойдет время, выедем отсюда все вместе. С отцом и доном Алехандро. – Рик посмотрел в окно и на всякий случай отошел от него подальше. – Будем говорить, что сразу же по приезду направились в дом губернатора, так как в крепости мы должны появиться в полном составе. Если нас будут спрашивать о том, каким путем мы добирались – говорим, что ехали издалека на лошадях по главной дороге, а уже в поселении – по главной улице. То, что нас никто не увидел – не наша забота. Само собой, что прислуга рано или поздно расскажет, что мы были здесь уже с раннего утра, а, возможно, и с ночи, но по прошествии времени это будет уже неважным. Сейчас мы всем сообщаем, что прибыли в Эль Пуэбло около половины третьего дня. Это ясно?
- Он не вернулся?.. – едва слышно прошептала Изабелла.
Она уже поняла, почему Керолайн не пришла ее будить. Ее подруга не нашла бы в себе сил ответить на этот вопрос.
- Пока нет, – коротко произнес молодой человек и двинулся в сторону выхода. – Как будешь готова – спускайся к завтраку. Кери нашаманила там что-то чрезвычайно вкусное.
Дверь закрылась.
Яркое, почти уже полуденное солнце радостно освещало спальню Изабеллы. Это была ее спальня… Комната, в которой она начала свою жизнь…
Изабелла не помнила ни ее размеров, ни формы, ни вида из окна, ни цвета стен, ни мебели… Она не помнила ничего. Только что-то очень смутное. Совсем далекое. Совершенно не укладывающееся в рамки помещения, в котором она проснулась. Наверное, потому что за тринадцать лет здесь ничего не осталось.
Но даже, если бы что-то и вспыхнуло в ее сознании, даже, если бы она перевела взгляд и внезапно столкнулась с какой-то прошедшей сквозь времена частью своей жизни, она бы все равно ничего не почувствовала. Ничего… Ни восторга от совпадения своих крохотных осколков с целой картиной, ни благоговейного трепета многолетнего странника, проснувшегося одним утром под крышей отчего дома, ни тепла родных стен, ни ощущения надежности дверей и замков. Ничего…
Это был сон… Он не вернулся…
Завтрак, действительно, был великолепен. Кери получила собственный штат помощников в лице совмещенной кухонной прислуги домов дона Алехандро и дона Ластиньо, упоенно бросавшейся выполнять любое ее поручение по первому движению кончика ее брови, поэтому еды было наготовлено на обе гасиенды в таких количествах, что ее теперь хватало на обед и ужин не только хозяевам, но еще их слугам и, вполне вероятно, их семьям.
За восхитительной трапезой, тем не менее, пришлось обратиться к тяжелым насущным вопросам и обсудить стратегию их общего поведения на те пару часов, которые им предстояло провести в крепости перед возвращением в гасиенду на ужин и на очередное собрание.
Основных положений было пять.
Первое – место их укрытия в течение последних четырех недель не могло быть выдано ни под каким предлогом, включая направление, с которого они приехали. Это, впрочем, было бы очевидно даже для Фионы, английского двора и всего поселения, однако, на всякий случай, оговорилось еще раз.
Второе – исчезновение Зорро так же должно было сохраняться в секрете, и нужно было делать вид, что ничего не произошло. Одновременно с этим всей их небольшой группе вменялось внимательнейшим образом следить за эмоциями на лице Фионы при упоминании имени молодого человека. Вполне вероятно, что она располагала какой-либо информацией, и любой ее неосторожный взгляд мог дать им определенную подсказку.
Третьим пунктом числилось опровержение всех возможных намеков о неофициальных отношениях Зорро и принцессы Изабеллы. Что бы не было сказано и какие бы доводы не были приведены, единственным ответом должно было стать заявление о сохранности жизни дочери британского монарха, ответственность за которую взял на себя Зорро. Кроме того, необходимо было подчеркнуть, что на тот момент он являлся единственным человеком, который, располагая отдаленным и безопасным местом жительства, мог в экстренном порядке предоставить его в безграничное пользование принцессы, и она собиралась пробыть там еще дольше, если бы не вызванные необоснованными фантазиями сплетни, вынудившие их покинуть свое укрытие, в то время как покушавшийся на жизнь Изабеллы преступник все еще не был схвачен.
