В-четвертых, их компании следовало подчеркнуть, что принцесса теперь остается в крепости под бдительным наблюдением ее сестры, поскольку они не могут больше злоупотреблять благородством Зорро, чье имя, после всего, что он для них сделал, было так отвратительно оклеветано. Этим выпадом они решали сразу две задачи. Первая – очевидная, заключалась в том, что Изабелла попадала под непосредственную опеку своей сестры, и, в случае любого покушения, ответственность за его исход ложилась на Фиону. Вторая – скрытая. Или, скорее, запасная, рассчитанная на долгосрочное отсутствие Зорро в поселении, которое должно было расцениваться, как негласное освобождение молодого человека домом губернатора от какого бы то ни было содействия в их проблеме из этических соображений…
Изабелла не могла не заметить, что отсутствие молодого человека подразумевалось временным. Они ждали его. Не сегодня, так через несколько дней.
Но ведь Рикардо видел все то же самое, что и она – убежавшего в прерию Торнадо, единственную гнедую лошадь и отряд из двенадцати преследователей. А потом слышал призыв молодым человеком своего верного помощника и те ликующие крики, наполнившие собой воздух над их головами. Больше ее брат ничего не мог пересказать дому губернатора, а из тех сведений, которые он принес, сделать выводы, на которые они сейчас опирались, было невозможно... Они так сильно верили в его непобедимость? В его ловкость? В его ум, смелость и опыт?
Но все, чем они располагали, была их вера…
У нее же было нечто намного большее… Она знала, что он тоже мог устать. Она была этому свидетелем. Она чувствовала его неровный пульс, его тяжелое дыхание у себя на груди… Ведь она ни на минуту не отпустила его, пока он спал… Это видел и Линарес, но он не знал, чем это было вызвано. Равно как не знал достоверно и о том, что Зорро приходилось бодрствовать по несколько суток.
Никому не было известно, что он делал до того, как пришел к ним вчера вечером с внезапной вестью о возвращении домой? Быть может, он подвергался таким физическим и моральным нагрузкам, которые им и не снились?.. И после этого он оказался один против двенадцати. Никто не в состоянии был бы справиться с таким отрядом. Никто… А они воспринимали это как временные затруднения, которые рано или поздно он должен был решить…
Последним же моментом, вынесенным из их утреннего совещания, должно было стать оповещение всего английского двора об ужине принцессы Изабеллы в доме губернатора перед ее окончательным возвращением в крепость.
На этом поздний завтрак закончился, и их небольшая компания разошлась по обеим гасиендам. Керолайн, избегая взгляда подруги и собственных слез, убежала на кухню, Рикардо отправился с отцом в кабинет дома Линарес, губернатор исчез в кабинете дома де Ла Вега. Изабелла же, оставшись наедине со своими мыслями, поспешила в библиотеку.
Через два часа им опять предстояло собраться и с новыми силами направиться в крепость на аудиенцию.
- О, моя дорогая!
С этого трогательного сестринского восклицания, сопровожденного довольно ощутимыми родственными объятиями, полтора часа назад началась долгожданная встреча.
Вопреки всем ожиданиям, и за это Изабелла была весьма благодарна Фионе, на аудиенции присутствовало чуть больше десяти представителей английского двора, включая саму старшую принцессу и трех советников. Поэтому собственные силы дома губернатора оказались всего в два раза меньше состава их оппонентов, в то время как они морально были готовы отражать атаки целой свиты придворных. Такой поступок Фионы, который дарил ее сестре неоспоримое спокойствие и уверенность в своих действиях, вызывал целый ряд немых вопросов, задать которые не было возможности, поэтому для их небольшой компании это действие так и осталось тайной за семью печатями.
В связи с этим, первый час и половина второго прошли под флагом линии дома дона Алехандро. Они впятером, заранее подготовившиеся к любым выпадам судьбы, действовали как единый мощный механизм, ведя политику безостановочного наступления и не давая своим противникам ни единого шанса на отход в сторону от их плана, и за это время практически разбили в пух и прах любые подозрительные настроения.
Безусловно, в начале встречи Изабелла чувствовала искусственно насажденное недоверие к ее персоне, однако, к окончанию аудиенции, когда они совершали практически триумфальное шествие по останкам народных сплетен и домыслов, атмосфера в приемной гостиной разрядилась и стала более открытой. Генри Освальд даже отозвал дона Алехандро на пару минут в сторону и сказал, что проект договора на размещение британских кораблей в Калифорнийском заливе или в бухте Эль Пуэбло, положения которого они согласовывали вот уже на протяжении целого месяца из-за масштабности самого замысла, а также из-за свалившихся на их головы неприятностей, у него был почти готов.
На этой приподнятой ноте Изабелла и ее небольшое окружение в той степени, в которой на данный момент это было возможно, тепло разошлись с английским двором и попрощались до вечера.
