«Гниль пробралась слишком глубоко, поразив Айону в самое сердце, – эхом прозвучали в голове слова Мэр. – Не думай в своей доброте и наивности, что двор не знает о чудовищных преступлениях лорда Голдена. О нет, все прекрасно понимают, что происходит. Но принимают это, молчаливо закрывая глаза, прячут чудовищную правду за прекрасными масками».
Все, но не я.
Да, блистательный император оказался безумным садистом, жаждущим лишь порочных удовольствий. Но маг крови, обманом получивший силу семи стихий, силу самого Солнцеликого, – это нечто во много раз хуже!
– Стойте! Стойте, ваше величество! – проигнорировав взгляд Лорри, выпалила я, прежде чем император продолжил. – Лорд Голден обманывает вас! Все не так, как вам кажется!
– Голден, – Солнцеликий нахмурился, – что несет эта девчонка?
Император дернулся, попытавшись обернуться к стоящему за спиной герцогу.
Но не смог.
Руки лорда Голдена с силой стиснули закованные в браслеты монаршие запястья, не давая Солнцеликому оторвать ладони от поверхности алтаря. В ярко-синих глазах мелькнула паника. Камень силы, вставленный в императорский перстень, вспыхнул… и магия погасла, впитавшись в алтарный камень, несоизмеримо более мощный, чем все артефакты монарха.
– Ритуал, – прошелестел герцог, склонившись к уху Солнцеликого. – Продолжайте, мой император. Сейчас нельзя останавливаться.
– Но девчонка…
– Вы, мудро и справедливо правящий уже почти два десятилетия, послушаете глупую девочку, отчаянно цепляющуюся за жизнь? – Тьма усмехнулась. – Вспомните, как кричали другие, что говорили, о чем умоляли вас. Разве их мольбы и проклятия хоть раз затронули ваше сердце? Разве вы не хотите завершить нашу работу? Собрать то, что так легкомысленно и бездумно растратил ваш сиятельный отец? Или дочери развратной Мэдлин Митчелл удалось поколебать вашу решимость?
Несколько секунд – долгих, тягучих секунд, когда мне еще казалось, что мои слова нашли путь к разуму Солнцеликого, – император молчал. А потом медленно покачал головой.
– Нет. – Он перевел на меня потемневший от ярости взгляд. – Ты и тебе подобные не должны существовать. Твоя жизнь, твоя кровь, твоя магия – все это принадлежит нам. И нам они будут возвращены.
На мгновение повисла тишина, напряженная и звенящая.
Кап.
Кап.
И тут я почувствовала это.
Жизнь и магия хлынули из меня мощным потоком, впитываясь в гладкую столешницу. Алтарь засветился – красным, сиреневым, серебряным, а потом и остальными цветами – переливаясь, словно огромный камень силы. Сияние становилось все ярче, пока наконец не превратилось в маленькое ало-серебристое солнце.
Тело ослабло, словно после большой кровопотери, навалилась бесконечная усталость. С трудом сдерживая тяжелеющие веки, я наблюдала, как губы императора искривляются в торжествующей улыбке. Ладони, прижатые к алтарному камню, сияли, вытягивая некогда принадлежавшую мне жизненную силу. Я видела, как она текла вверх по чужим рукам, наполняя вены Солнцеликого изнутри слепящим светом. Еще немного, еще чуть-чуть – и все закончится.
А в следующий миг сверкающий поток изменил направление, устремившись прямо к лорду Голдену.
На этот раз император ощутил все. Дернулся, но было уже поздно – запястья, охваченные браслетами герцога, взорвались струями крови, окропляя алтарь и все вокруг.
Цвет магии тотчас сменился, став ярко-красным. Воздух наполнился жаром. Казалось, будто я лежала на горячем пульсирующем сердце, а вокруг вихрями закручивалась сила, истекающая из меня и Солнцеликого прямо в распахнутые ладони лорда Голдена, обагренные императорской кровью.
Император, более никем не удерживаемый, ничком повалился на меня. Попытался подняться, обернуться, но тело не слушалось. Магия и кровь больше не подчинялись ему. Синие глаза потускнели, а радужки лорда Голдена, напротив, обрели слепящую яркость.
– Что… – На чудовищной рогатой маске отчетливо проступила паника. – Моя магия… Что… что ты сделал с нами? Измена! Измена! Стр…
– Тихо, – равнодушно произнес лорд Голден.
Ладонь хлестнула воздух точно плетью. Семь разноцветных лучей сорвались с пальцев, устремляясь к изможденному императору, впиваясь в спину. Глаза ослепило яркой вспышкой. Тело, лежавшее на мне, выгнулось в нечеловеческой муке – и затихло.
Император был мертв.
А следующей… буду я.
Последние крохи магии покидали меня. Мой камень силы, висящий на груди лорда Голдена, пульсировал отчаянно и жарко, словно пытаясь защитить меня. У бедра полыхали огнем серебряный кристалл Лорри и аметистовая брошь Коула – каким-то неведомым образом я чувствовала их сквозь охватившую агонию.
Камень силы Мэр покоился у самого сердца.
Еще немного, и мы воссоединимся.
Кап.
Я повернула голову и бросила прощальный взгляд на Лорри. В глазах графини стояли слезы, а губы без конца повторяли что-то, но я не могла разобрать слов. Я улыбнулась ей напоследок… и вдруг замерла, окрыленная внезапно вспыхнувшей надеждой.
