Искра упала прямо в переплетение толстых нитей. Я изо всех сил старалась удержать контроль над пламенем, не давая разгореться в полную силу, но даже так веревка начала поддаваться. Узел задымился, в глубине запульсировало красное свечение.
Лорри возликовала.
В тишине отчетливо раздался звук лопнувшей крученой нити.
Одна.
Вторая.
Внезапно бедро обожгло, будто уголек коснулся кожи. Вскрикнув от неожиданности и боли, я дернулась и потеряла концентрацию. Искра потухла.
– Ой!
– «Ой» – что? – мгновенно встрепенулась Лорри, недовольно дергая руками. – Где «ой»?
– Не знаю. В кармане…
Легкий ветерок, не иначе как очередные проделки графини, шаловливо всколыхнул складки юбки, пощекотал кожу на бедре. Жжение пропало. Я скосила взгляд вниз, силясь разглядеть, что Лорри вытащила из моего кармана, но подруга оказалась шустрее.
– Ничего себе! – Изумрудные глаза округлились. – Это же камень силы моего брата! Как он у тебя оказался?
Я растерянно хлопнула глазами – хотелось бы и мне это знать! Хотя… В памяти вспыхнули сладкие мгновения наших торопливых объятий в том месте, где я сказала, что нашла Лоррейн. Поцелуй, огнем опаливший губы, и жаркие ладони, скользнувшие по спине, талии и вдруг опустившиеся намного ниже, чем позволяли приличия. Выходит, тогда Коул подложил мне свой камень силы. Но… зачем?
– Так-так-так! – Глаза графини загорелись любопытством. – Ты явно от меня что-то скрываешь, негодница! Как ты могла не рассказать о вас с Коулом?
– Лорри… – Щеки вспыхнули. – Да о чем рассказывать? Мы просто… тебя искали. И нам пришлось… пришлось изобразить пару. Помолвленную.
– Так вы еще и помолвлены?! – Графиня дернулась в путах, как будто хотела захлопать в ладоши, но слишком поздно вспомнила, что руки связаны за спиной. – Ну братец дает! То год ходит вокруг да около с несчастным видом, а то вдруг несется к алтарю, точно скаковой жеребец!
– Да нет же, это не серьезно, это просто…
– Ага-ага! – захихикала подруга. – Так просто, что ты аж пунцовая вся.
– Лорри!
– Что – «Лорри»? Необязательно обладать способностями мастера над разумом, чтобы быть наблюдательной и уметь делать правильные выводы. А ведь я же говорила, гово…
Она резко замолчала, и в наступившей тишине я услышала, как вдалеке гулко хлопнула тяжелая дверь.
По лицу графини пробежала тень, насмешливая улыбка сползла с губ. Лорри подобралась, притихла и побледнела, только глаза сверкнули яростным зеленым огнем. И я вдруг с горечью осознала, что бесстрашная леди-детектив оказалась не такой неуязвимой, какой она привыкла себя считать. Сколько бы она ни пыталась шутить и делать вид, что все в порядке, правда все равно проступала наружу лиловыми подтеками синяков и непривычной настороженностью в некогда открытом и ясном взгляде.
Нужно признать: такой, как прежде, – чуточку наивной авантюристкой, свято верящей, что ничего дурного с ней никогда-никогда не случится, Лорри больше не будет.
Злость поднялась в душе жаркой волной. Я скрипнула зубами, руки сжались в кулаки. Мэр и я, мы привыкли сносить удары судьбы, но Лорри, моя прекрасная, добрая, наивная Лорри… Никто не имел права ее и пальцем трогать!
«Не прощу, никогда не прощу!»
Ярость вспыхнула внутри, выжигая неуверенность и страх. А вслед за ней пришла неожиданная ясность. Огонь, воздух. Если я боюсь навредить Лорри, нужно заключить узел на ее запястьях в воздушный кокон и спалить веревку дотла, не думая о контроле пламени.
Вжух!
Нити осыпались на пол горсткой пепла. Изумрудные глаза вспыхнули мрачным торжеством. Лорри с наслаждением потянулась, разминая затекшие запястья, и тут же вновь спрятала руки за спиной, услышав звук приближающихся шагов. Запах дыма развеяла воздушная магия.
Я безвольно уронила голову на каменный стол, притворившись, что все еще без сознания.
Дверь с грохотом распахнулась.
Топ-топ, топ-топ.
Две пары шагов, судя по глухому стуку широких каблуков – мужских, нарушили тишину комнаты.
Топ. Топ.
Ближе, ближе…
Топ.
Шаги остановились. Я замерла, забыв, как дышать. Воображение рисовало картины одна другой страшнее: кровавые ритуалы, древняя магия, жертвоприношения. Но вот к руке, грубо и по-хозяйски ощупавшей грудь через тонкий лиф платья, я оказалась совершенно не готова.
– И все-таки мы ее получили, – раздался знакомый голос рогатого, и меня едва не передернуло от отвращения. – Гадкая девка. Грязная кровь.
– Мой император, – лорд Голден, в отличие от Солнцеликого, сохранял равнодушное спокойствие, – сейчас не время для этого. Надо скорее приступить к ритуалу. Мне не нравится подозрительная активность вашего безопасника.
– Ты про Хенсли? – Судя по звуку, император сплюнул на пол. – Считай, что мы его уже казнили. Слабак никогда не решится выступить против нас. А если решится, – пальцы с силой впились в мое тело, будто стремясь оторвать и сжать в кулаке нежную плоть, – мы покажем ему настоящую силу семи стихий. Воля императора священна, а власть непоколебима.
