Масоны у власти полностью

Нельзя сбрасывать со счетов и то немаловажное обстоятель-«, что уже по складу своего ума — холодного и рассудитель-) — Екатерина II терпеть не могла никакого тумана и ника-мистики. И уже только на этом основании русские масоны . ли могли рассчитывать на ее сочувствие и поддержку. «Не ит с трона на Восток», — одобрительно отмечал в связи с этим ~>ей оде «К Фелице» Гавриил Романович Державин. Более того, шется (письмо к графу А.А. Безбородко, 1790), что Екатери-I предполагала даже обнародовать специальный манифест к кому народу с предостережением его «от прельщения, выду-юго вне наших пределов под названием разного рода масонских и с ними соединенных мартинистских иллюминатов и других пических ересей, точно клонящихся к разрушению христиан-о православия и всякого благоустроенного правления, а на ме-

сто оного возводящих неустройство под видом несбыточного и в естестве не существующего мнимого равенства»².

Первое полемическое сочинение Екатерины II, направленное против масонов, — «Тайна противонелепого общества», остроумная пародия на масонские ритуалы — вышло в свет еще в 1780 году. В последующем ее недовольство деятельностью «братьев», подогреваемое ярым недругом масонов, фаворитом государыни А.М. Дмитриевым-Мамоновым, вылилось в написанных ею и поставленных в 1786 году трех комедиях, разоблачающих и осмеивающих «вольных каменщиков»: «Обманщик», «Обольщенный» и «Шаман сибирский». Внимательно изучивший эти комедии, как и вообще полемику Екатерины 11 с масонами, А.И.Семека пришел к выводу, что негодование ее против «братьев» было вызвано главным образом их замкнутостью, мистическим настроением и критическим отношением к тогдашней российской действительности. «Подозрительным казалось ей и существование у масонов какой-то тайны; добродетель их она считала лицемерием, самих масонов — или обманутыми простаками, или ловкими мошенниками»³.

Однако эффект от литературной полемики с масонами, как вынуждена была признать впоследствии сама Екатерина II, оказался крайне незначительным и на самих масонов ее критика их деятельности должного впечатления не произвела. «Перечитав, — писала она, — в печати и в рукописях все скучные нелепости, которыми занимаются масоны, я с отвращением убедилась, что, как ни смейся над людьми, они не становятся от того ни образованнее, ни благоразумнее»⁴. Стало очевидно, что одной литературной полемики с масонами мало: пора и власть употребить.

Целесообразность этого употребления власти была гем более очевидна, что, несмотря на формальное прекращение своих работ в 1786—1787 гг.⁵, тайная деятельность по крайней мерс 6 розенкрейцерских лож «теоретического градуса» по-прежнем\ продолжалась⁶. Приостановлена была деятельность только так называемых «иоанновских» лож, т.е. лож первых трех степеней. Как ни в чем не бывало продолжалась просветительская и филантропическая деятельность ордена. Вопреки распространенному взгляду, она отнюдь не была так безобидна, как это представляется в трудах наших историков, а преследовала далеко идущие цели повсеместного распространения и внедрения в общественное сознание масонской идеологии. Обстоятельство это нисколько не противоречит, как представляется, ни чистоте побуждений некоторых братьев, жертвовавших огромные суммы на общественные нужды, ни положительной оценке этой стор° ны деятельности московских масонов позднейшими исследователями.

Наиболее серьезной акцией этого рода после прикрытия ¹⁵ середине 1780-х годов Екатериной II масонских училищ⁷ стала