Масоны у власти полностью

Что касается Н.И. Новикова, то отношение к нему императрицы не всегда было неприязненным. Известно, что в 1773 году Екатерина II приказала даже выдать ему две тысячи рублей на издание «Древней российской вивлиофики», предоставив в то же время возможность воспользоваться некоторыми материалами как из государственного архива, так и из своей личной библиотеки¹⁸. Однако в дальнейшем их отношения дали трещину. Виноваты в этом были, конечно, как обстоятельства, так и сам Н.И. Новиков, явно выходивший в своей полемике с государыней из рамок не только «дозволенного», но и элементарных приличий.

Характерен в этом отношении цикл его коротких рассказов под общим названием «Пословицы русские». Помещены они были в издававшейся Н.И. Новиковым «Городской и деревенской библиотеке» за 1782 год. Каждому рассказу здесь предшествует какая-либо популярная в народе пословица, которая и ставилась в его заглавие. Сам рассказ — это своего рода разъяснение, истолкование пословицы и причин ее бытования в народе. Всего в сборнике помещено 16 рассказов, значительная часть которых: «Близ царя — близ смерти», «Седина в бороду — бес в ребро», «Фортуна велика, да ума мало» и другие — посвящена обличению русского самодержавия. Особенно доказательны в этом плане его рассказы (всего их шесть) о Старой и седой развратной женщине, в которой читатель безо всякого труда легко узнавал Екатерину II. «Была женщина, — читаем мы в первом рассказе, — которую морщины и седые волосы довольно безобразили, но искушением беса ей все казалось, будто она в 18лет..- E^li беспрестанно казалось, будто все молодые мужчины ею пленяюм-

ся». Во втором'рассказе старуха, имеющая прекрасную и взрослую дочь, влюбляется в 20-летнего молодчика, с которым за его ласки она расплачивается, истощив запас наличных средств, «опустошая решки казенные». В третьем рассказе «имея седину в голове, женщина... искушением же беса начинает думать, будто она в состоянии сочинять стихи и прозу, марает любовные сказочки, кропает идиллии, эклоги и другие мелкие сочинения, но успехов не видит»¹⁹. И т. Д. и т. п. Даже сейчас, двести с лишним лет спустя, очевиден личный и несправедливый характер этих выпадов Н.И. Новикова против императрицы.

В то же время сводить все дело к личной неприязни государыни к Н.И. Новикову было бы неправильно. Екатерина II была государственным человеком. Поэтому и соображения, которыми она руководствовалась, преследуя Н.И. Новикова, были же, конечно, в первую очередь государственного порядка.

Весомый вклад в усиление подозрительности Екатерины II К московским розенкрейцерам внесла и Великая французская ‘ революция 1789 года, подготовку и проведение которой тогдашняя молва в клерикальных и монархических кругах однозначно увязывала с происками масонского ордена иллюминатов²⁰. Имен-Цю в эти годы слова «фармазон» (масон), «мартинист» и «вольтерьянец» приобретают в России ругательный, уничижительный Готтенок. Согласно сведениям Ф.В. Ростопчина, арест Н.И. Новикова был связан с попавшим в правительственные руки письмом баварских иллюминатов к московским розенкрейцерам²¹. ^Последней каплей, переполнившей чашу терпения Екатери-||ш II, стало убийство выстрелом в упор 16 марта 1792 года на

I-маскараде в Стокгольме шведского короля Густава III. [ство сразу же было приписано масонам. Дело в том, что, отря на то что королем формально был провозглашен магний сын убитого — Густав IV, реальная власть в стране леса к верховному руководителю шведских масонов Карлу рманландскому (Сезерманландскому).

1аконец, нельзя не обратить внимание и на сообщения, ко-е распространялись в это время в Санкт-Петербурге о при-и якобы в Россию через Митаву с целью убийства Екатери-некоего французского секретного агента Бассевиля. «Едва >жно считать случайностью, — писал П.Н. Милюков, — что п же день, когда в Петербурге полиция искала француза Бас-я (13 апреля), императрица сделала решительный шаг и под-\а указ А.А. Прозоровскому об аресте Н.И. Новикова»²².