Что касается А.А.Прозоровского, то он явно тяготился своей новой ролью следователя по политическим преступлениям. «Я признаться должен перед Вашим Величеством, — доносил он 24 апреля 1792 года, — что я один его (Н.И. Новикова. — Б.В.) открыть не могу: надо с ним сидеть по целому дню, а то он шепчет, слово скажет, другого искать будет»33. Инициатива передачи дела Н.И. Новикова другому лицу исходила, как мы видим, от самого А.А. Прозоровского, и императрице, в интересах следствия, не оставалось ничего другого, как внять просьбе престарелого князя. По ее распоряжению уже 15 мая 1791 года Н.И. Новиков был отправлен в Шлиссельбург, где был помещен в один из казематов крепости34. Дальнейшее следствие по его делу вел обер-секретарь Тайной экспедиции при Первом департаменте Правительствующего сената Степан Иванович Шешковский. Допросу был подвергнут и близкий к Н.И. Новикову врач-масон М.И. Багрянский. Как и М. Невзоров и В. Колокольников, М.И. Багрянский после окончания в 1786 году Московского университета стажировался в чужих краях (1786— 1790), получая от Н.И. Новикова по 500рублей в год35.
Что касается допросов Н.И. Новикова, то вопросы к ним готовила сама Екатерина. Больше всего ее, как выясняется, интересовали связи московских розенкрейцеров с масонами враждебно настроенной в это время по отношению к России Пруссии. В свою очередь, и С. И. Шешковский поставил перед Н.И. Новиковым свои 57 вопросов36. Ответы Н.И. Новикова — настоящий кладезь для историка московского масонства, хотя и требуют вследствие специфики обстоятельств, в которых они получены, крайне осторожного к себе отношения37.
Характерно, что Екатерина II не захотела пойти по пути дальнейшего раскручивания дела: вызова свидетелей, очных ставок и прочего. Первый допрос Н.И. Новикова у С. И. Шешковского состоялся 3 июня 1792 года. К 14 июля дело было закончено и соответствующий указ, по свидетельству А.В. Храповицкого38, лежал на столе у императрицы. 1 августа 1792 года он был наконец подписан.
Поскольку в нашей литературе утвердилась ошибочная, как мы полагаем, точка зрения, что «Новиков пострадал очень сильно, конечно, не за масонство»39, а за какие-то другие проступки, стоит остановиться на обвинениях, которыми было обставлено его
