Щ Что касается других масонов, то «в подозрении» у императ-ющы оказался лишь лишенный ее милости близкий к Павлу Ветровичу князь Н.В. Репнин. Прочие же: куратор Московско-leуниверситета М.М. Херасков, О.А. Поздеев, князь Ю.В. Дол-ррукий, князь А.А.Черкасский, Р.Ф. Степанов, князь К.Н. Ен-шчев оказались в этой истории как бы вообще в стороне. не понимаю конца сего дела... — писал в этой связи князь Прозоровский С. И. Шешковскому из Москвы, — как ближай-его (Н.И. Новикова. — Б.В.) сообщники, если он преступник,
раковым, однако сделано этого не было, что, конечно же, далеко не случайно.
£ Хотя гнев императрицы, как мы знаем, был направлен не на Одного только Н.И. Новикова, а против всех московских масо-фв, слишком уж ворошить это осиное гнездо Екатерина II почему-то не захотела. Не в последнюю очередь, надо думать, из-^ прикосновенности к нему своего сына и наследника Павла Петровича и близких к нему лиц.
После формальных допросов Н.Н. Трубецкой и И.П. Тургенев £доли высланы в свои деревни: первый — в село Никитовку под ^Воронежем, второй — в село Тургеневе Симбирской губернии51. Й.В. Лопухин же, после ознакомления Екатерины II с его ответами на опросные пункты, и вовсе был оставлен в Москве. Милости этой Иван Владимирович, по его собственному признанию, удостоился благодаря тому впечатлению, которое сумел |^оизвести на императрицу его опус. «Государыню, — писал он, — щронули мои ответы до слез, как я слышал от Василия Степановича Попова, который читал их перед нею, тоже в слезах»52. «Го-Щдарыня! — писал здесь И. В. Лопухин. — Я не злодей. Мать Оте-Щства! Я один из вернейших твоих подданных и сынов его. Мать фя! Я исполнен нежнейшей к тебе любовью. Никогда мысль одна щртив тебя не обращается в душе моей... Твой верный по гроб Щдданный И. Лопухин»55.
> й те преступники»54. Что уж тут говорить об историках. Разве мнений относительно удивительного исхода и подоплеки ого дела необычайно широк.
Невинным страдальцем, несчастной жертвой несправедли-| подозрения императрицы выставлял Н.И. Новикова сочув-эвавший ему Н.М. Карамзин. Как гражданин, отмечал он в ей записке от 10 декабря 1818 года на имя Александра I, он Ьлезною своею деятельностью заслуживал общественную при-пельность. Новиков как теософический мечтатель по крайней ■ не заслуживал темницы: он был жертвою подозрения извинившего, но несправедливого»55. Подчеркивая неправовой харак-рдействий императрицы, либеральная историография (А.Н. Пы-
В.О. Ключевский, А.А. Кизеветтер), как, впрочем, и во £гом шедшая в их русле советская историография не хотела в
то же время замечать противоправного характера деятельности самого Николая Ивановича.
Первым, кто нарушил эту традицию, был профессор М.В. Дов-нар-Запольский. Екатерина II, доказывал он, «поступала так, как только и мог поступать государь с убеждениями, в которые он веровал, а Новиков подвергся обычной участи общественного и политического деятеля, пошедшего вразрез с курсом правительства без надежд на возможность убедить его в правоте своих идеалов»56. Более того, если исходить не из либеральных представлений XX века, а из духа и нравов того времени, то Екатерина II поступила по отношению к Н.И. Новикову даже относительно мягко, считал он57.
